Цветы, мечты и красоты))))

Автор: Таня Танич / Добавлено: 26.03.20, 01:56:50

Рассеянные люди не тормозят, они просто медленно собираются))) Только это могу сказать в своё оправдание, присоединяясь к цветочному флешмобу с небольшой (дней в 10)) задержкой. Но главное же не сроки, а атмосфера и настроение, верно?

И огромная благодарность за мотивацию и цветочное вдохновение gooooooes toooo Nick Vengens!)) Сама бы я ни в жизнь не расчехлилась, вот реально)))

Итак, цветы, цветы и ещё раз цветы - как они встречаются в наших романах и что символизируют. Заметила, что в моих историях цветы редко выступают как подарок девушке - мои девицы-героини такие хозяйки, что в горшках у них все растения вянут, букет задарить они и сами могут, а некоторые этим букетом ещё и побить (например, княжна Элла в периоды особой воинственности)))  

Но для флешмоба я попыталась отобрать что-то такое... разное) Цветы в период наивной беззаботности, в период отчаяния и потери себя, или в период яркого приключения, расцвета и пика эмоций) В общем, отрывочков получилось три (не оч. коротких, коротенькие я не умею))))

Отрывок 1. В меру безмятежный)) Роман "Жила-была девочка, и звали ее Алёшка". ​​​​​​

...Так прошел целый год. Пока некогда самую большую и лучшую в мире страну разрывали на куски гражданские войны, народные волнения, бархатные или кровавые революции, мы с Марком продолжали жить, как раньше — посещая школу, выполняя унылую домашку и проводя все свободное время только вместе. К двенадцати годам мы до такой степени срослись душами, что чувствовали себя одним существом, единым организмом, и часто я даже не знала, где заканчивается моя личность и начинается его. Я не могла точно сказать, кто из нас любит красный цвет, запах моря, или лежать на траве среди полевых цветов, любуясь тем, как по загадочному и далекому небу плывут облака. Все это любили просто мы.

Окружающие тоже воспринимали нас, как одно целое и называли исключительно "эта парочка".

- Ну и куда опять провалилась эта парочка?

- Кто-нибудь видел эту парочку?

- Скажите этой парочке, что отбой через пять минут и корпус закрывается!

Уверенность в том, что всю дальнейшую жизнь мы проживем так же, как и сейчас, непременно вместе, не оставляла нас ни на секунду. Это было нечто само собой разумеющееся. Повзрослев, мы даже начали строить серьезные планы, с обсуждением важных деталей:

- Какого цвета будет крыша в нашем доме? - интересовалась я во время очередной вылазки на природу, лежа под раскидистым дубом и переплетая между собой длинные стебли одуванчиков, сооружая из них что-то похожее на венок.

- А какого ты хочешь? - деловито спрашивал Марк, приподнимаясь на локте, и срывая зеленый колосок.

- Я хочу красного.

- Отлично. Наш любимый цвет.

- А еще я хочу комнату на чердаке. И чтобы окно в ней было сверху. И чтобы она была белая и пустая, а ковер на полу - тоже белый. Комната без ничего. Я иногда буду приходить туда, ложиться на пол, смотреть, как плывут облака в небе, и отдыхать ото всех.

- Даже от меня? - сразу же вскидывался Марк.

- В первую очередь от тебя, зануда! - поддразнивала его я, набрасывая на темные волосы Марка свой растрёпанный ярко-желтый венок, а он делал вид, что сердится и толкал меня в ответ в шутливом гневе. Мы начинали со смехом бороться, катаясь по одеялу, Марк всегда милостиво разрешал себя "побеждать", поэтому я никогда не обижалась на него за эти расправы.

 

Отрывок 2. Не такой безмятежный. Роман тот же )

- Нет. Вранье. Сплошное вранье - нам и самому себе. Ты играешь против всех не ради нее. Ты играешь ею! Она твоя далеко не пешка, а ферзь, которого не хочется терять, - Марк горько усмехнулся. – Поэтому ты не можешь дать ей возможности выйти из игры. Ты чувствуешь новый виток славы, и должен быть рядом, все время рядом - как наставник, как кукловод, как господь бог, сотворивший гения! А то, как чувствует себя продукт твоих экспериментов – дело десятое! В него вложено так много сил, он должен отработать сполна, оправдать все эти затраты!

- Да ты что, совсем  идиот?! Ты что такое несёшь, прокурорский!  – яростный голос Вадима оглушил меня, и я почувствовала, что снова погружаюсь в спасительную безучастность, где можно было спрятаться от бойни скал-гигантов.

В мое невидимое убежище не проникали ни свет, ни звуки из внешнего мира, но лишь временно. Вскоре резкий грохот бьющихся предметов выбросил меня из умиротворяющих глубин подсознания прямиком в происходящее, являющее собой неприглядную картину.

Не в силах совладать с гневом, Вадим смахнул со стола вазу с цветами, которые распластались на полу жалкими обрывками былой красоты, знаменуя новый поворот событий – агрессивную атаку, в результате которой должен остаться только один. Марк теперь был свободен в своих действиях. Призрачные рамки, которые установил Вадим, придя к нам в дом как парламентер, рухнули и разбились вместе со стеклом хрупкой вазы. И в том, что ответная реакция последует немедленно, я не сомневалась.

Поэтому, пользуясь секундной заминкой в происходящем, я соскользнула с высокого стула на пол, поближе к осиротевшим без воды цветам и разбитой в запале вазе. Я чувствовала с ней странную близость и хотела уберечь от окончательного уничтожения. Как бы там ни было, ее не должны топтать чужие ноги. Даже разбитой она могла сохранить призрачное напоминание о себе настоящей.

Я принялась осторожно собирать осколки в одну небольшую горку, хотя это было очень сложно – надо мной бушевала разгоряченная стихия из слов, обвинений, борьбы и ненависти:

- Ты же сам, собственными руками копаешь ей яму! Из своей дурацкой, тупой ревности! Хочешь, чтобы она никому, кроме тебя, не досталась? Да только ты же все и потеряешь!

- Яму? Кто бы говорил о яме! Кто, как не ты, привел ее в это болото! Ты что, не знал, что творится в ваших кругах? Как ты мог затащить ее сюда, а потом бросить, оставить выживать – а если не выживет, пусть сломается, не жалко! К тому времени ты подыщешь себе новую марионетку!

Но эти все более агрессивные выпады и усиливающийся шум не могли отвлечь меня от главного занятия. Сложив в одну горку осколки стекла, напоминающие острокрылый бутон странного растения, я приступила к цветам. И если минутой назад я думала собрать их в охапку и поставить в другую вазу, то сейчас вдруг поняла - не стоит этим заниматься. Не стоит тешить себя иллюзиями. Однажды умершее уже не возвратишь. Цветы умерли ровно в тот момент, когда упали на пол, и теперь вместо того, чтобы наивно спасать их, мне нужно было просто похоронить то, что должно быть похоронено. Без колебаний, без слез, не противодействуя неизбежному. Не продлевая искусственно угасшую жизнь, но и не лишая ее той неуловимой красоты, которой она обладала в момент своей внезапной, похожей на крушение, смерти.

Не без труда ломая тонкие, но удивительно гибкие стебли, я с отстраненной улыбкой удивлялась этому последнему сопротивлению. Как глупо... Точно так же пыталась сопротивляться и я, но это только мешало исполнению заранее составленного плана. Сопротивление бесполезно. Каждый элемент мозаики должен занять свое место — совсем как эти цветы, изорванные и изломанные, украсившие собой вершину пирамиды, сложенной из осколков стекла.

Глядя, как на белые лепестки капает кровь из моих порезанных пальцев, с чувством глубокого удовлетворения я понимала, что все существующее и происходящее в мире — правильно и прекрасно. Даже смерть и безнадежное саморазрушение. Ведь оно является частью общей картины, которую нам не дано ни понять, ни увидеть.

 

Отрывок 3. Таблеточка от беспросветности. Цветы и самое знойное и яркое лето, которое только может быть)) Роман  #Никогда_не...

... С его одобрения щёлкаю кнопкой фм-тюнера и слышу только невнятное шипение. Я снова забыла, что сигнал здесь, на окраине, просто препаршивый. Все еще беспокойно кручусь на сиденье, пока Артур сворачивает на дорогу, ведущую к переезду — и на этот раз выбирает не знакомое направление в город, а другое, то, за которым скрывается удивительная неизвестность. Где нас ждёт широкая, до самого горизонта трасса, яркое солнце, облака на сочно-синем небе и ветер, гуляющий на свободе — пьянящая, невероятная красота, выбивающая все мысли из головы.

— Артур... Предупреждаю! Меня сейчас понесёт и я буду говорить глупости! — объявляю я, ловя в зеркальце над водительским сиденьем его взгляд и убирая на ноль громкость радио в машине.

Редкие сигналы время от времени пробиваются в наше пространство, но тут же пропадают, постоянным треском и шипением отвлекая меня. Не хочу ничего слышать, ни на что отвлекаться. В этот раз нам не нужна даже музыка, понимаю я, высовываясь в открытое окно и позволяя ветру трепать мои волосы, сыпать колкой пылью с дороги по щекам, и непослушным, спорящим между собой потокам воздуха гладить лицо, каждому на своей манер — то горячо и мягко, почти игриво, то хлестать — сухо и резко. Мне кажется, что сейчас, в месте, которое, возможно, недоступно по геопозиции и не отображается ни на одной онлайн карте, я абсолютно и безоблачно счастлива.

— А ты знаешь, что у тебя глаза — как это небо? — говорю Артуру, садясь обратно на сиденье и вытряхивая пыль из волос, после чего раскрываю сумку и прикасаюсь пальцами к камере, словно хочу разбудить ее. Мы несколько дней с ней бездельничали, пришло время вспомнить друг о друге.

— Это ты уже начала говорить глупости, или только собираешься? — с улыбкой уточняет он, разворачиваясь ко мне.

— Нет, это не глупости, это правда. А вот глупости — это то, что мне тут нравится! И я не хочу отсюда уезжать! Но уже завтра я пожалею о сказанном, предупреждаю, — и глядя, как он продолжает смеяться, ловлю его в объектив и делаю первый снимок, пробую, как к нему относится моя камера.

О, она любит его. Мой взгляд — её взгляд, и любование мелочами, особенностями его лица даже через быстрый кадр раскрывается ещё откровеннее, ещё полнее. Артур, ненадолго забыв о дороге, смотрит на меня, прищурившись, и солнечные лучи играют золотистыми искорками в его глазах, высвечивая неожиданные редкие веснушки на щеках и на носу. Очередной, едва заметный след ушедшего мальчишества на контрасте с яркой взрослой внешностью. Хочу, чтобы все это обязательно попало на фото. Чтобы читалось, виделось так, как я сама вижу. И чтобы волновало тех, кто будет смотреть, так же, как волнует меня.

— Ты будешь моей самой классной работой. Моим шедевром, — скромность — явно не мое качество, когда я настраиваюсь на съемку. — Хотя, ты уже и есть шедевр. Да-да, Артур, ты знал об этом? Знал такое о себе? Мне можешь верить, у меня намётанный глаз..

— Радикально, Полина, — замечает он, не скрывая самоиронии.

— Конечно, радикально. Но ведь это правда, она не может быть слишком радикальной. Она или есть, или нет, — с этими словам делаю ещё один быстрый снимок.

Он возвращается к наблюдению за дорогой, одна рука — на руле, вторая, согнутая в локте лежит на ребре открытого окна. Чтобы размяться, Артур встряхивают кистью и, разгибая руку, ненадолго протягивает ее в окно, ловя, как и я недавно, потоки воздуха. Солнце играет с его ладонью, просвечивая сквозь пальцы — быстро схватываю и это. Получается очень классный кадр — такая себе воплощённая свобода путешествия, когда ты не принадлежишь никому, только дороге и ветру.

Мы проезжаем ещё один дорожный показатель, сообщающий, что до ближайшего посёлка осталось чуть больше тридцати километров, и от накатившего восторга я снова высовываюсь в окно.

Перед моими глазами раскинулось алое покрывало - как будто маленькие раскрытые сердца с чёрными серединками дрожат на ветру. Маковые поля, цветущие буйно, надрывно, кричаще. Мне снова тяжело сдержаться — я беру у жизни это мгновение, ловлю его на фото и останавливаю навсегда, как гимн этому лету, как память о прекрасном, которое не закончится никогда.

На смену красному цвету, устилающему поля по обе стороны дороги, приходит голубой — и мне приходится зажмуриться и встряхнуть головой, чтобы понять, что это не галлюцинация. На секунду мне кажется, что я попала на знаменитые лавандовые поля Франции, и только спустя несколько секунд понимаю, что это васильки — наши, привычные цветы, которые уходят вдаль плотным ковром, сливаясь на горизонте с небом. Как удивительно, думаю я. Часто восхищаясь тем, что далеко и недоступно, мы не замечаем того, что находится близко, стоит только протянуть руку.

— Артур, а что дальше? — спрашиваю его завороженно, не понимая, сколько времени мы уже в дороге. Как часто в мегаполисе ты не можешь поверить, что где-то осталась ещё нетронутая природа, так сейчас мне тяжело вообразить, что где-то есть пробки, трафик, суета и неоновая реклама. Все это кажется таким надуманным, таким ненастоящим.

— А дальше хутора, — в его голосе тоже слышится беспечность, кажется, городские проблемы отпустили и его. — Хочешь, заедем в один?

— Не знаю, — честно признаюсь я. Даже в детстве я никогда не гостила за городом и не знала той жизни, которая была совсем близкой, но одновременно другой — наши знамениты хутора и станицы, живущие по своим порядкам, с давними традициями, праздниками и такими громкими ярмарками, что слава о них гремела на всю область.

— Давай, — неожиданно предлагает Артур и, заметив мой растерянный взгляд, добавляет: — Не бойся, там здорово. Мы ненадолго. Купим чего-нибудь перекусить и все. Ты была когда-нибудь на наших базарах?

Да, базары, не рынки, как я привыкла их называть. Огромные шумные ряды, на которых чего-только не найдёшь — от домашнего мяса и молока до наливок из фруктов, а ещё — живых цыплят, котят и настоящих важных гусей в плетёных корзинах. Как-то мы ездили с классом на экскурсию, останавливаясь в таком месте, но я даже от автобуса не отошла, в отличие от Наташки, которая по-хозяйски торговалась с продавцами, переругиваясь с ними, совсем как взрослая, а после принесла мне кулёк ароматных персиков и пару леденцов на палочке со словами: «Вот, Полька, уметь надо! За пол-цены отдали!»

У меня никогда не было родственников в деревнях, и сталкиваясь с хуторянами, я всякий раз слышала насмешливое: «Ишь, городская!», поэтому побаивалась их, понимая, что не зная правил, никогда не впишусь в их круг. Даже леденец купить не смогу. И если Наташке удавалось ловко сбивать цену, то меня бы точно ободрали как липку.

— Потому что гав ловить не надо! — важно заявляла она, переходя на местный говор, и я без споров признавала за ней талант и умение ориентировать в этом запутанном мире.

Артур прибавляет скорости и, вжимаясь в сиденье, я надеюсь, что не буду выглядеть белой вороной в тех местах, которые он наверняка знает и любит. Буду наблюдать за ним, вести себя тихо и молча ходить следом...

********

На этом пока все, хотя, уверена, цветов много не бывает)) А ещё особенно приятно то, что скоро и в реальности настанет пора большого цветения и таких одуряющих ароматов, что голова начнёт  кружиться и думать можно будет только о хорошем!) 

4 комментариев

Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии

Войти
avatar
nick vengens
26.03.2020, 12:22:36

Супер отрывки!! Надрывно кричащие маковые поля и васильковые ковры, сливающиеся с небом... Спасибо))

Таня Танич
26.03.2020, 14:19:22

И вам спасибо за мой новый взгляд на свой же текст)))) некоторых отрывочков, уже писала ниже, даже не помнила)) А самый последний, с маками и васильками - да, наверное самые цветочный и яркий эпизод, по времени повествования это конец июня, время, когда вся степь прямо-таки вырывается яркими красками (это потом, в июле, она сгорит от жары до желтого цвета и зелёной травы днём с огнём не найдёшь))

Класс!:))

Таня Танич
26.03.2020, 14:15:55

❤️❤️❤️❤️спасибочки)))) и такой даже не весной, а целом летом повеяло, лето - лучшее время года))))

avatar
Галина Штолле
26.03.2020, 07:16:30

отличные отрывки!

Таня Танич
26.03.2020, 14:14:26

Спасибо☺️☺️☺️ Те, которые Алешкинские прямо как заново вспоминаю))

Шикарнейшие отрывки, полное погружение!!!
...и благодаря тебе я вспомнила про цветочный флешмоб, восьмимартовский, потому что пропустила в концертной запаре!! я ещё больший тормоз))) но мне простительно: #яАртист!
гггг))))))))

Таня Танич
26.03.2020, 14:13:38

ООО, узнаю брата Колю))) в плане запар и «куда эти дни улетают»)) Присоединяйся быстрее, тем более, лучше позже, чем никогда))
А насчёт цветочков - сама не подозревала, что у меня их так много, ещё и в очень таких... на первый взгляд простеньких, но очень значимых эпизодах) К этому моменту под деревом возвращается потом Марк в эпилоге, разбитая ваза с цветами для Алешки-ассоциация с ее собственной жизнью, именно в эту секунду она окончательно отказывается от борьбы. А про Полиныча пока спойлерить не буду, но там тоже не без символизззззьма))))

Books language: