2. Неевклидово пространство

3.

Покинув кабинет Фита, детектив зашагал в сторону лифтов. Девушка с заплаканными глазами выросла перед ним как из-под земли.

- Это вы – детектив? – шмыгнув носом, спросила она.

- Я – детектив, - согласился Коллингейм

Эффект внезапности прошел, и Алекс смог нормально ее рассмотреть. Это была стройная блондинка лет двадцати шести – двадцати семи. Она была симпатичной даже несмотря на припухший от слез нос. На фоне покрасневших белков светло-серые радужки, казалось, светились. Она шумно всхлипнула, приоткрыв розовые губки. Алекс выдохнул.

- Я хотела бы с вами поговорить. Только не здесь, не в коридоре.

Девушка потянула Коллингейма за рукав, и он, как осёл за морковкой, послушно поплелся следом. Блондинка огляделась по сторонам, споро прошла мимо нескольких дверей, приложила руку к кодовой панели и затащила детектива в кабинет. Алекс был бы не против, если бы сейчас она прижала его к стене и впилась своими розовыми губками ему… да хоть бы и в рот. Но, увы, девушка, прижав руку Коллингейма к своей груди, посмотрела на него умоляющими глазами и прошептала:

- Как вы думаете, он жив?

Алекс резко дернул головой, приходя в себя.

- Кто? – уточнил он.

- Милле, - тоном «какие могут быть варианты?» пояснила девушка. – Мой Милле жив?

- Так. – Шестеренки в голове медленно, но начали вращаться. – «Милле» - это Эмиль Роул? – Получилось хрипловато.

Блондинка закивала головой. Неприязнь к незнакомому китиарцу набирала обороты.

- Прошу прощения. – Голос опять засипел, и Коллингейм откашлялся. – Кто вы, и кем вам приходится Эмиль Роул.

- Меня зовут Даниэла Вуд. Я… Мы… Мы встречались с Эмилем, - подобрала она наконец подходящее слово. – Так он жив?

- Пока ничего утешительного сказать не могу. У вас есть какие-то предположения о том, что произошло?

- Их похитили, - твердо произнесла Дэниэла.

- Почему вы так решили?

- Им угрожали, - тоном «это же все знают» ответила она. - С самого начала.

- Поподробнее можно? – Алекс подобрался.

- Вы не слышали? Антикитиарские экстремистские группировки. О них даже по галовидению говорили. И в Сети писали. – Алекс ни о каких группировках не слышал, и удивленно поднял брови. – На центральные каналы, правда, эту информацию не выпускали. Создавали видимость благополучия, - выплюнула Даниэла с ненавистью. – И вот… досоздавались. – Она снова шмыгнула носом и отерла наклюнувшуюся слезинку.

Коллингейм поставил для себя галочку поискать информацию об экстремистах. Оказывается, столько всего прошло мимо него…

- Они вели себя агрессивно, вызывающе? За что их не любили?

- Их не не любили, - с вызовом ответила девушка. – Их боялись.

Алекс склонил голову набок. Это что-то новенькое.

- Нет, вы неправильно меня поняли, - поправилась Даниэла. - Не их самих, а находиться рядом с ними. Из-за всех этих… угроз.

- А кто-нибудь еще знал об этих «угрозах»?

Случается, экзальтированные барышни придумывают такое, чего на самом деле нет.

- Конечно. Сначала китиарцы докладывали обо всех случаях в службу безопасности. Но от них только отмахивались. Потом они перестали кому-либо говорить.

- В чем заключались угрозы?

- Насколько мне известно, ни в чем конкретно. У них разбомбили оборудование в кабинете. Как-то в аэрокар Эбигейл подбросили дохлую кошку. А Оуэну на рабочем столе нацарапали: «Убирайтесь прочь, нелюди». Вот в таком духе…

Она вздохнула.

Ничего себе шуточки. Очень остроумные.

- Вы не замечали в последнее время что-нибудь странное, необычное в поведении Эмиля? – поинтересовался детектив.

Он ведь собирался сворачивать удочки, добавил про себя Алекс. Должен же был как-то сообщить девушке о своих намерениях. Или планировал исчезнуть по-английски?

- Он был раздражен, но не хотел говорить о причинах. - Блондинка сложила руки под грудью. Весьма соблазнительной грудью. -  Говорил, что это его проблемы, и он не хочет меня нагружать. Но я так поняла, что у них возникли трения в команде.

- Почему вы так решили?

- Я как-то шла к нему, и услышала из-за двери громкие голоса. Милле кричал что-то вроде: «Кончай с этой дрянью!» Оуэн ему отвечал: «Не лезь не в своё дело!» В это время в коридоре послышались шаги. Я испугалась, что меня могут застать за подслушиванием, и вошла. Бродски отвернулся. Эмиль вывел меня из кабинета и потом долго молчал.

У Алекса была версия, о какой именно «дряни» шла речь, и она была не «кто». Похоже, Оуэн действительно подсел на «нирвану». Печально.

- Роул говорил что-нибудь о том, когда они собирались завершать работу?

Интересно же: сказал или не сказал?

- Нет, он ничего не говорил. У них в последнее время что-то не ладилось. После того, как Эбигейл открыла механизм запуска синдрома, они были счастливы. Но время шло, а прогресса по лечению не наблюдалось. Но Эмиль не сдавался. Он был уверен, что обязательно найдет выход!