365

Размер шрифта: - +

355

13 мая 2017 года

Суббота

Бабушка на даче чувствовала себя всё такой же королевой, как и в любом другом месте. Игорь всегда поражался, откуда в ней было столько энергии, силы и, что самое главное, желания делать что-то. Даже когда бабушка переехала на дачу, отказавшись делить крышу со своей ненавистной невесткой и взбираться на верхний этаж душной высотки, где была её отдельная квартира, она умудрилась не превратиться в женщину, которую интересует только огород и её болячки.

Нельзя сказать, чтобы Ева Алексеевна была шибко здоровой, она скорее отказывалась принимать во внимание больную спину, порой покалывающее сердце и сильную аллергию на определённый перечень продуктов. Дед – по крайней мере, насколько мог помнить об этом Игорь, - каждый раз смеялся, что его супруга способна пережить весь мир, и исключительно по причине собственного упрямства.

- И что заставило тебя навестить эту заброшенную резиденцию? – спросила бабушка, заваривая кофе, как делала это деду на протяжении всех долгих лет их совместной жизни. – Неужто тяга к природе?

- Жажда родственных связей, бабушка.

- Что-то прежде у тебя не было на них времени, - по-доброму фыркнула она, и Игорь с сожалением вспомнил, что в последний раз видел бабушку три месяца назад. Родителей – да, чаще, потому что они жили в одном городе, он заезжал домой, да и вообще, сколько возможностей для пересечения! А сколько поводов?

К бабушке надо было ехать чуть меньше часа, и Игорь, по правде, порой просто не успевал.

- Дедлайн, ба, - вздохнул он, и Ева Алексеевна только согласно кивнула.

- Я сейчас скажу, как старая занудная женщина: берёг бы тебя хоть изредка, внучек, - она скосила на него весёлый взгляд. – А то загонишь, как загнал себя твой дед, и будешь на старости лет ходить и держаться за сердце.

- Дед был военным, нервная работа.

- И ты хочешь сказать мне, что у тебя совершенно не нервная работа? – издевательски уточнила бабушка. В унисон ей зашипел кофе, и она почти небрежно потянулась за чашкой. Игорь от бабушкиных напитков всегда отказывался, хотя на работе заглядывал к кофе-машине по сто раз на день; ему, наверное, просто нравилось вспоминать о детстве, пока бабушка сидела, аристократично, как в позапрошлом столетии, держа чашку и делая маленькие глотки.

- Такая же, как у тебя была, только без студентов.

- Молчи! Ты даже отказался от аспирантуры, позор на мою седую голову! – бабушка в притворном ужасе закрыла глаза, а потом рассмеялась.

Смех у неё всегда был до жути заразителен, и Игорь знал, что и сам не сможет сдержаться. Рядом с бабушкой Евой всегда хотелось смеяться; ещё когда он ребёнком приезжал к ней и к деду, его учили не вешать нос… Работать, как лошадь, и при этом стараться походить на арабского скакуна, а не тягловую кобылу. Получалось ли последнее, Игорь понятия не имел. Зеркало в его глазах авторитета не имело, Вера – так тем более, а бабушка старательно игнорировала круги под глазами.

- Как твоя Вера? – спросила бабушка, и Игорь с досадой подумал, что мама права: Ева Алексеевна всё-таки была ведьмой. Или читала мысли.

Отвечать ему не хотелось.

Бабушка устроилась поудобнее на своём стуле и расправила плечи, словно вновь напоминала ему о том, чья кровь течёт в его жилах. Не то чтобы вопросы родословной кого-то волновали в двадцать первом веке, но Ева Алексеевна верила в наследственность.

- Знаешь, внучек, я хочу увидеть твоих правнуков от какой-то другой женщины, - вздохнула она.

- Поверь, я тоже, - ляпнул Игорь, и только после прикусил язык.

- И что, есть достойные кандидатки? – бабушка всегда задавала этот вопрос с до того серьёзным выражением лица, что Игорь чувствовал себя на допросе. – Я надеюсь увидеть её, если вдруг что. Потому что вы, Ольшанские, никогда не умели выбирать достойную пару без должного присмотра! Твой отец – так и вовсе женился на твоей матери, а теперь тридцать лет думает о том, как же он, болезный, серьёзно ошибся. Твой дед, между прочим, едва ли не загубил свою жизнь с какой-то вертихвосткой. И зачем он ей был нужен?

Ева Алексеевна задавала этот вопрос не раз и не два, и деду – тоже. Они с дедушкой знали друг друга с самого детства, ибо жили по соседству, хотя, конечно, не сидели за одной партой – бабушка была на три года младше. Игорь подозревал, к тому же, что они друг друга недолюбливали; дед был из семьи не слишком богатой и не имеющей отношения к власти, бабушкина родня серьёзно пострадала во время войны. Как она, коренная полячка, оказалась в центре Украины, Игорь никогда не спрашивал; это были скорее воспоминания старших, а для Евы Алексеевны всё слилось в далёком детстве и превратилось в сплошное пятно.

Она смеялась, что, когда провожали деда в армию, половина их многоквартирного дома крутила пальцем у виска. Андрейка, они его тогда называли, был худой, словно палка, посредственного роста – бабушка в свои шестнадцать или пятнадцать уже была способна оценить, она всегда говорила, что рано выросла, - и глаза зеленели не как трава, а как лягушка.

…Когда бабушка отучилась в своём техническом университете и вернулась, гордая, домой на лето, чтобы после вернуться и пойти по пути науки, от Андрейки и следа не осталось. Куда-то пропал его низкий рост, страшная худоба под влиянием то ли возраста, то ли физической нагрузки обратилась статной фигурой, а воронье гнездо на голове он научился наконец-то причёсывать и приводить в порядок. Ассоциации с лягушкой у Евы больше не возникали; единственным минусом заклятого соседа была только прилипчивая невеста.

Ева Алексеевна по молодости – да и сейчас тоже, - была женщиной, достойной внимания мужчин. И умной. Так что, раз уж она захотела отбить у кого-то жениха, то была способна это сделать безо всяких лишних преград. Зачем она сама потом за него замуж вышла – на этот вопрос бабушка не отвечала. Говорила, по глупости: каждый раз говорила, когда дед пропадал ночами на работе, ругался на своих подчинённых, дёргал своё нездоровое сердце.



Альма Либрем

Отредактировано: 23.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться