38 меридиан с.ш.

Нью-Гэмпшир

В уютной кофейне раздался перезвон колокольчиков, и в помещение вошли Дакс и Памела. Уинги с трудом сумел уговорить девушку составить ему компанию после школы, и поэтому сейчас смотрел на ягодное пирожное с восторгом — больше от ее согласия, нежели от предвкушения сладости десерта. Рошель примостилась за высоким столом с чугунными ножками, который тянулся вдоль французских окон кофейни. Запах обжаренных зёрен витал в воздухе, но Мел предпочитала травянистый аромат кофейному, терпкому. Она рассматривала идущих людей сквозь собственное отражение и думала, что, наверное, надо было отказаться и идти домой — домашние хлопоты сами себя не выполнят. Рошель привыкла к роли хозяйки и, как правило, не тратила время на подростковые развлечения. Дакс прервал ее размышления своим появлением, и победно улыбнулся — не сбежала. Две чашки с расцветкой перепелиных яиц коснулись столешницы из красного дуба.

— Спасибо, — отозвалась Рошель, когда Уинги пододвинул к ней любимый напиток, — но тебе стоит прекратить баловать меня, — добавила она.

— Мне больше некого, — Дакс уселся, скинув чёрную джинсовую куртку. — Пробовала когда-то матча чай? — перевёл тему Уинги.

Рошель заглянула внутрь его чашки и отрицательно мотнула головой, увидев салатовую жидкость.

— Попробуй, — Мел ухватилась за шершавую ручку и поднесла чашку к губам; она скривилась, уловив неприятный для нее запах. — Давай-давай, — подбодрил подругу Дакс.

Памела сделала небольшой глоток, но этого было достаточно, чтобы убедиться в собственном консерватизме относительно зеленого чая. Классика и только.

— На вкус как болото, — сказала Рошель.

— Балет любят люди, понимающие искусство, — Мел нахмурилась — это он сейчас намекнул на то, что она недостаточно знает толк в зеленом чае?

— Я никогда и не была на балете, — Памела постаралась стереть отвратительное послевкусие, сделав глоток из своей чашки.

— Ой, деревенщина, — в шутку произнёс Дакс. Мел прочистила горло — он задел за больное — на Рошель вечно будет висеть ярлык «Недо-Чикаго».

— Знаешь, Уинги, что делают в деревне с гусями? — Парень наклонился и придвинулся к подруге, — Их общипывают на пух, живьём, — Дакс резко отстранился, дёрнув плечами вверх от услышанной жестокости, но когда уловил подтекст сказанного, вскочил со словами: «Ты ещё и дикарка!»

Рошель скрыла удовольствие за очередным глотком:

— Есть такое, — пробурчала Мел, — Когда мы шли, ты что-то говорил об Айване... — попыталась вспомнить Рошель.

— А, да, точно, — Уинги надкусил пирожное, и крошки посыпались на светлое дерево. Девушка не выдержала и, собрав их в руку, смахнула в салфетку. — Он — подонок, — коротко объяснил Дакс. Мел свела брови на переносице: может, он и не знал, как выглядит корица, но вёл себя вполне приемлемо.(за исключением нытья)  — Мне нравится Тай, а он общается с Таем, а мне не нравится, что он общается с ним, поэтому Гайос — падонок, — Рошель покачивала головой, стараясь ухватиться за лепет Уинги и проследить логику.

— Понятно... — отозвалась Мел, и Дакс на неё уставился: это-все-что-ты-скажешь? Машина припарковалась рядом с бордюром, и вода вышла из «берегов» дороги, разлившись по тротуару.

«Скорей бы весна...» — думала Памела, глядя на отражение логотипа кофейни в луже.

— Так, ладно, — начал Уинги, — расскажи о себе что-нибудь.

— Что? — спросила Мел и провела подушечкой пальца по закрапанной чёрными точками чашке.

— Что-нибудь, — повторил парень и съел голубику с надкусанного тарта.

Рошель отвернулась, показав свой профиль с плавным изгибами. И Уинги замешкался, испугавшись, что, может, обидел ее словами об Айване — вдруг она питает к нему нежные чувства.

— Мел, — позвал Дакс подругу и, заглянув в белые разводы на матча чае, добавил: — Тебе же не нравится Айван, да?

Рошель подвисла, но потом нашлась, что ответить:

— Нет. Я просто не очень хороша в историях о себе, но хороша в умении слушать, — Уинги, обладая острым «нюхом» на намеки, кивнул и продолжил монолог:

— Я вообще из Нью-Хэмпшер'а, — Мел хоть и была американкой, но плохо ориентировалась в штатах, — там недалеко Вермонт, Массачусетс, — В глазах девушки Дакс продолжал видеть смятение. — Нью-Йорк, — выделил Дакс, и Рошель кивнула. — Переехали, когда мне было, наверное, восемь-девять — родители развелись.

— Сожалею, — произнесла Памела, а Уинги усмехнулся — нечего жалеть — это сплошь и рядом.

— Есть брат, сестра и ещё одна на подходе, — Парень наклонил кружку, смотря как зеленые разводы разукрашивают стенки посудины.

— У меня тоже есть брат, — Дакс засиял — наконец-то Рошель поделилась с ним крупинкой личного, — правда, троюродный.

— О, здорово, — сказал Уинги и смерил Мел взглядом: «Расскажешь что-нибудь ещё?» Но она молчала. — В тринадцать лет определился с тем, что стою по другую сторону «баррикады», — Памела хотела уточнить, что это за «другая сторона», но не пришлось: — после поцелуя с парнем.

Мел растерянно кивнула, застеснявшись, — любовные дела ее не касались, тем более, такого рода.

— А ты? — спросил Дакс. — Когда первый раз поцеловалась? — Он поиграл бровями и вздёрнул край рта в похотливой ухмылке.

— Эм... Да я... — начала девушка и залилась румянцем ещё больше. — В общем, я...

— Пресвятые мои крылья, — Чёрные глаза округлились. — Да твои губы не знали разврата...

Рошель их поджала, потому что: «Подумаешь, не знали».