38 меридиан с.ш.

Нью-Йорк

Памела опять судорожно хватала ртом воздух, проснувшись от кошмара. Руки, сомкнувшиеся на ее шее, до сих пор чувствовались слишком отчетливо, слишком по-настоящему. Рошель оглянулась и успокоилась — она в своей комнате, а затем потёрла плечи и упала обратно на подушку — она точно не выдержит, разломиться пополам. Каждую божью ночь случившееся в переулке является к ней в снах. Каждую божью ночь она просыпается в страхе, и каждое божье утро наступает на те же грабли: продолжает выведывать информацию.

Памела закрыла глаза, но сердце продолжало гнать галопом.

— Да что ж это такое, — сказала девушка в пустоту. Она свесила ноги с кровати и аккуратно опустилась в ворс мягкого ковра. Тихими шагами Рошель подошла к ряду книг, коснувшись, одного из переплетов, где ветьеватые буквы выплетали название «Сопряжение лун», Памела открыла книгу-тайник и достала фотографиею погибшей гречанки. В страницах книги были спрятаны находки Рошель от небольших замёток и сплетен до кусков личной жизни утопленницы. На желтом ярлыке в самом начале были написаны два имени, два подозреваемых, «Айван. Натаниель». Девушка услышала скрип паркета и захлопнула книгу, быстро вернув на полку.

Рошель забралась в постель и отвернулась к стенке.

— Зачем мы приперлись? — кто-то произнёс шепотом, и Рошель сглотнула, потому что Лемюель на сутках, да и голос был ей незнаком. Она зажмурила глаза, стараясь думать о чём-то хорошем, что в миг вылетело из головы.

— Заткнись.

«Двое?» — Памела коснулась пальцами холодной стены, из о всех сил сдерживая сбитое дыхание. В голове творилась полная неразбериха: хотелось развернуться и блеснуть храбростью и героизмом, прогнав взломщиков, но чувство собственного сохранения заставило девушку сжаться и трястись в страхе.

— Серьёзно? Я являюсь соучастником, — послышался шелест бумаг на столе; Рошель сжала одеяло в руке — тремор бегал по телу, судорогой отзываясь во всем теле.

— Заткнись, — чуть громче рявкнул пришедший, и Памела дернулась. — Тихо, кажется, мы её разбудили. — девушка слышала, как шаги становятся громче и как прогибается матрас рядом с ней. Сердце вилось и сжималось в грудной клетке, ресницы дрожали, и если бы не волосы, закрывающие лицо, Мел бы точно не спаслась. — Все в порядке, — чьи-то пальцы коснулись её щеки и убрали навалившиеся пряди; Рошель вытянулась, как струна, с ужасом ощущая незнакомые прикосновения.

— Здесь пусто, она, видимо, успокоилась. Зря ты волновался, — матрас снова скрипнул; дверь бесшумно закрылась.

Рошель осталась неподвижной, переваривая ситуацию. Что это только что было? И что они искали? Девушка кинула мимолетный взгляд на книжную полку и замерла — это ли они пытались найти? Рошель подорвалась с постели, небрежно раскрыла тайник, из которого посыпались куски бумаги, салфетки и какие-то номера. Она ошарашено уперлась о стол и истерично посмеялась — так вот, что им было нужно. Мел села на корточки и провела пальцем по пазлам истории. Когда это она успела заделаться детективом? Рошель запустила руки в волосы, оттягивая пряди и заставляя взять себя в руки.

— Надо прекратить, — сорвалось с её губ. Однако все улики были собраны и положены обратно, с пометкой «+2 неизвестных» на желтом ярлыке.

Девушка взглянула на время и ужаснулась — через несколько минут прозвенит будильник. Когда успело взойти солнце? Мел побрела на кухню, озираясь по сторонам и чувствуя пелену мурашек на спине. А вдруг они снова вернуться? А главное, кто «они»? Все это казалось каким-то нереальным,  потому что такого в нормальной жизни не существует, думала Рошель. Не бывает, что кто-то пробирается в квартиру...

«Нет, это полнейшее безумие...» — Мел, как обычно, уперлась взглядом в ветхое окно на простирающейся перед ней город ветров. Неужели последствия 30-х никуда не делись, и до сих пор на улицах города хозяйничают бандиты? Ей не хотелось в это верить, как и в причастность одноклассников к смерти Кьянеи, только судьба решила иначе, подкинув к ней в квартиру «живое доказательство». Зелёный чай казался безвкусным и пресным, и Рошель, отставив чашку, направилась в школу.

Порхающий вокруг Уинги, с которым девушке удалось помириться, вновь сходив с ним в кофейню, щебетал о нагружённом графике и «дурацкой, никому не нужной» физике. Рошель в течение недели пыталась поднять тему утопленницы, но Дакс мрачнел в лице и отвечал: «Мы уже обсуждали: мертвых лучше не тревожить».

Уроки пролетали мгновенно, и близилось время тестов перед пасхальными праздниками. Мел, запутавшаяся в паутине криминальной истории, почти не уделяли время учебе, рисуя непонятные схемы и варианты развития событий в рабочих тетрадях. Многие учителя заметили, как активную и умную новенькую «затянула масса», и Рошель была вызвана на ковёр к классному руководителю. Ей удалось отмазаться от каверзных вопросов мистера Уонстона, сказав, что у неё «небольшие проблемы в семье». Несмотря на отговорку, мужчина не переставал волноваться за свою ученицу и частенько наблюдал за ней. Рошель стало ещё более не по себе — помимо избегания двух старшеклассников ей пришлось прятаться от учителя. Библиотека стала единственным безопасным местом. Каждую перемену, если Дакс пропадал, Мел направлялась в своё убежище, так же она поступала в свободное время перед кружком, который вела.

— Сегодня остановимся на этом, — сказал учитель, и подростки, вздыхая от очередной непонятной темы, начали собирать свои вещи.

Уинги перехватил Рошель у выхода из кабинета и потащил в столовую.

— Я не голодна, — отпиралась Памела, не желая наткнуться на человека из своих кошмаров. Она успела изучить расписание не только Маккензи, но и Айвана и прекрасно знала, что эти двое и их компания ходят на большом перерыве в столовую. Но парень с фиолетовыми крыльями за спиной был не умолим.