7 дней лета

День Третий

Мне снилось что-то странное. Тёмная комната, под потолком висит люстра на четыре лампочки, но, судя по пыли, наросшей на плафонах, пользуются данным источником света крайне редко.

Предпочитают другие. Например, тот самый, плоский, на двадцать четыре дюйма с функцией "ночной просмотр", чтобы не тревожить воспалённые глаза. И там кто-то сидит! Кто-то знакомый, вихрастый, небритый, угрюмый. Пальцы сами ложатся на WSAD, несмотря на то, что игрушки в данном доме не слишком-то в чести, только чтобы убить время. Системный блок, стоящий по левую руку, рядом с ним горы и батареи пустых бутылок, коробок из-под пиццы и сус<b>е</b>й — последние больше для того, чтобы произвести впечатление на редко захаживающих гостей. 

Это что и правда я?! Вот это унылое, убогое ничтожество, горбящееся за монитором, уложившее подбородок на левую руку — это оно я? Я отказывался верить в то, что вижу. Нет, не спорю, проблемы в моей жизни были, и я видел их, знал. Но никогда, слышите, никогда это не было настолько печально! Это не я! Нет. Не я. Я не могу, не хочу им быть.

Так, расслабиться, восстановить дыхание.
Я же в лагере, верно? В лагере.
С пионерами?
И с Ольгой Дмитриевной.

"Да правда, что ли? А не расскажешь, мимо каких городов ты проезжал, когда ехал туда? Или ты  из города Города, с улицы Улицы?"
И я в который раз уже попросил свой внутренний голос заткнуться. 

Мои мысли прервал нетерпеливый стук в дверь.
— А, что? Кто здесь?

Это были не мои слова, это была реплика того волосатого убожества, что заняло моё кресло. 
— Никто. Хватит придуриваться, Семён. — Ответили из-за двери. — Я знаю, что ты меня слышишь.
— Отстаньте от меня. Я ничего не делал. —  Показалось, он съёжился и попытался забраться под системный блок.
— Как же, не делал. — В голосе слышались нотки нетерпения и даже угрозы. — А кто сделал? Я, что ли?
— Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ! ОТСТАНЬТЕ!!!

Я завопил и шлёпнулся с кровати, а надо мной уже стояла недовольная Ольга Дмитриевна.
— Не надо было вчера в лягушку-путешественницу играть. — Заявила она и вручила мне полотенце, куда уже были завёрнуты все необходимые мне вещи. — Марш умываться, время —  половина, а вам ещё в столовую идти надо.

Уяснив, что с сердитой вожатой спорить бесполезно, я неторопливо отскрёб себя с пола и, накинув одежду, выбрался прямо в свежее утро!
— Ух! — Только и воскликнул я.

За ночь температура воздуха сильно упала, и от того между деревьями висели клочья тумана. Вкупе с ещё не поднявшимся солнышком, получалось мерзейшее холодно-мокрое ощущение, от которого совершенно не спасали короткие штанишки и хлопковая рубашечка. Так как я сегодня был освобождён от зарядки и линейки, галстук я резонно оставил в нумерах, упрятав его поглубже под подушку, и, обрадованный хотя бы этим фактом, заспешил навстречу латунно-кафельному монстру.

— А-а-а-а-а! — Поприветствовал я утренний лагерь. Вода была ещё холоднее вчерашней, и я серьёзно подумывал о том, чтобы на ночь оставлять одну раковину заполненной. Пусть хоть немного греется.
— А-а-а-а! — В лицо полетела ещё одна горсть льда, а за спиной кто-то сонно пробурчал:
— Ну чего ты развопился? Холодно, что ли? 

Я обернулся и обнаружил у себя за спиной Ульянку, с недовольной физиономией, не раскрывая глаз, стоящей над раковиной.
— Не выспалась? — Посочувствовал я.
— Угу. — Она была опять в своей советской футболочке с растянутым воротом и вельветовых шортах.
— Это оттого, что торта обожралась! — Я наставительно поднял палец. — Передоз сахара в крови!
— Да ну тебя. — Она отвернула рукоятку крана и опасливо трогала воду кончиками пальцев.

А мне вдруг пришла в голову мысль. Ульянка вся такая егоза, шустрая и весёлая. Но на один вопрос ответ можно найти только экспериментальным путём.

Я держал ладони под водой до тех пор, пока не почувствовал, как холод превращается в боль — целых десять секунд. А потом, подкравшись к мелкой сзади, опустил ладони ей за шкирку.

— ИИииииии-иииии! — Не подвела она.

И ведь и правда умеет! Я имею в виду, визжать.
— Ты! Ты! Ты… — Она смотрела недобро, и замыслила явно недоброе. 

А я даже среагировать не успел — она мгновенно подскочила к крану, выкрутила его на полную мощность, и, растопырив большой и указательный пальцы, прижала между ними к крану, оставляя небольшой промежуток промежуток для выхода воды.

Крутая водяная дуга потянулась в мою сторону. Я еле-еле успел отпрыгнуть вбок. Ещё вбок! Пока не догадался спрятаться по ту сторону умывальников.
— Ты сумасшедший! — Заявила Ульяна. — Мало того, что ты вчера сбежать хотел, ты ещё сегодня меня убить хочешь! 
— Ничего подобного! От воды ещё никто не пфу! — Я выглянул из-за кафельного бока, чтобы возразить, и тут же получил приличную порцию ледяной воды прямо в лицо.
— Ахахахаха, — расхохоталась мелкая, и, посчитав себя отомщённой, вернулась к тому, с чего начала.

Да! Она совершенно не собиралась умываться такой водой! Вместо этого она опять убавила струю до минимума и продолжила трогать её пальцами.
— Мелкая, ты что делаешь? — Поинтересовался я.
— Как будто сам не видишь. Воду трогаю.
— А можно узнать, зачем ты её трогаешь?
— Пффф, глупый человек. Давно ведь известно, что если вода слишком холодная или слишком горячая, надо просто дать ей сойти.
— Здесь это не работает. — Я покачал головой.
— В городе, значит, работает, а здесь нет? Почему?
— Потому что это не город, мелкая! Воду здесь берут из местной петлянки, а там она сейчас — можешь сходить потрогать, примерно такой же температуры!
— Ну и ладно. Тогда я вообще умываться не стану. — Она закрыла воду и свернула в полотенце всё, что успела выложить.
— Лады. Не умывайся. — Я согласно кивнул. — Только ты уж не умывайся побыстрее, пожалуйста. Слышишь?