7 дней лета

День Четвёртый

Мой сон уместился в один короткий вдох между слогами. Али — веки смыкаются, пряча закатывающийся зрачок. Са — и вот в лицо уже светит солнце.
Вообще, я до последнего думал, что ещё не проснулся. У меня частенько во снах бывает, что я общаюсь с вымышленными или мёртвыми представителями человечества, лёжа в кровати. Как будто приращённая реальность, натянутая на костяк уже привычного мне мира. Кое-что остаётся незыблемым — например, кровать. Всё остальное может быть каким угодно.

Так было и сейчас — я лежу в кровати, а солнце почему-то высоко-высоко. Дверь скрипнула, и в дверях появилась Славя. Она долго смотрела на меня, видимо, решая для себя что-то. Однако, не решив ничего, она бесшумно притворила дверь за собой. Вслед за ней в поле зрения появилась Лена — после вчерашнего диалога я совершенно её не смущался и даже подумывал было улыбнуться… Но ведь это же усилия надо прилагать!

Она оставила обувь у входа и, прокравшись на цыпочках поближе, немного постояла, практически полностью повторяя поведение Слави, потом резко развернулась и что-то положила на стол. Ушла. А вместе с ней и остатки сознания — я провалился в блаженную сонную черноту.

Так что когда мне на краешек кровати присела Алиса, я ничуть не удивился.
— Привет. — Безмятежно улыбнулся я. — Ты такая настоящая. Можно тебя потрогать?
— Нет. — Она отдёрнула руку. — Заслужи сначала.
— Двачевская, ты даже во сне такая же несносная.
Она рассмеялась и, сняв с запястья кумачовый лепесток, несколько раз с силой пропустила его между пальцами, электризуя.
— А почему ты решил, что это сон?
Щекотное касание кончика носа заставило сморщиться, а Алиса тихонько рассмеялась, совершенно не собираясь ограничиваться просто щекоткой. Нет.
ОНА ПРОСТО ВЗЯЛА И ОПУСТИЛА УГОЛОК ГАЛСТУКА МНЕ В НОС!

Я завопил и, отмахиваясь, сел, уже понимая, что не сплю.
— Ты что творишь, бешеная!
Вряд ли после вчерашнего мне удастся пронять её враждебными взглядами, но попытаться-то стоило. Она расхохоталась ещё раз и, пройдя к стулу, взяла оттуда форму и бросила мне.
— Ты проспал всё, что мог. Поднимайся.
Она прислонилась к двери и, кажется, собралась ждать.
Я как сидел, вытянул в сторону двери руку с вытянутым указательным пальцем.
— Дверь. Там.
— Да? — Двачевская оглядела дверь. — И что?
— Вон!
Она захихикала и удалилась в указанном направлении. А я стал собираться — впрочем, после того, как часы показали мне без малого одиннадцать, сборы стали примерно втрое медленнее — раздумывая над поведением Алисы. На столе таинственным образом оказалась пара бутербродов с сыром и яблоко — за что я обещал себе при первой же возможности высказать признательность моей фиолетововолосой благодетельнице.
А Дваческая ничего не принесла. Стерва! Сразу видно, кто обо мне заботится, а кто стакан водки не поднесёт!
Одевшись и раскидав хлам по карманам, я скатал матрас рулоном и, цапнув подушку, поволок было отдать Славе, но по дороге остановился. Время сколько? Ага. Если она сейчас на площади или, как вчера, на пляже всё утро будет? Ей там моя подушка будет крайне уместна.

“Если уж сам полудурок, давай не будем делать окружающих такими же. Поддержим баланс кретинизма в природе.”
Обругав себя ещё разок для профилактики, я освободил домик.
“А ведь это очень неплохой плацдарм для решительных действий в отношении той же Двачевской!” — между делом пришло в голову, пока я, припирая плечом дверцу, пытался повернуть ключ в замке. — “Интересно, ей приходило это в голову, когда она припёрлась и усела на кровати? Сейчас был бы у нас девичий крик, плавно переходящий в женский.”
Я цыкнул на внутреннего пошляка. Его шуточки ниже пояса были совершенно ни к селу, особенно на фоне того, что двух бутербродов и яблока для растущего организма всё же оказалось решительно недостаточно.
Похоже, мрачные размышления отразились на лице, так как разулыбавшаяся чему-то Алиска немедля спрятала все позитивчики в дальний карман и вернула на лицо привычное ей непрошибаемое высокомерное выражение.
— Ты долго.
— От голода руки тряслись. — С намёком сказал я.
— Так ты голодный?
— А как ты догадалась? — Я не скрывал сарказма.
— Так руки же тряслись… — Кажется, до неё дошло, что над ней издеваются, так что она насупилась и замолчала.
Молчал и я. Похоже, я опять переспал, так как голова была ощутимо квадратной.
— Ты с утра всегда злой или это мне так повезло? — Беззлобно поинтересовалась она.
— Только если спал в чужой постели…
“Да правда, что ли?”
— … а утром ещё и на завтрак пролетел! — Рявкнул я.
— Так тебя, может, подкормить? Пошли на Ленку набег совершим, ей батя каких-то вкусняшек притащил, а она сам знаешь, как питается.
— Батя?
— Ну, да. А что? Родительский день же.

Я встал как вкопанный. Родительский день. Мне как-то в голову не приходило, что здесь же есть этот благословенный организационный момент. Разумеется, родичи кинутся закармливать отпрыска ништяками и всячески источать нерастраченное внимание. А это значит, что и у моего протагониста может оказаться мама-папа где-нибудь у ворот.

Тут я опять вспомнил о существовании Двачевской.
— А тебе что, ничего не привезли?
— А ко мне не приезжали.
За быстрой улыбкой она попыталась спрятать мелькнувшую боль, и в любой другой день я бы просто не обратил на это внимание. Но не сегодня. Не тогда, когда мы, наконец, стали из знакомых чем-то более близким. Друзьями? Парочкой?

— В чём дело? — Упавшим голосом поинтересовался я. — Запретная тема или…
— Да нет. — Она помотала головой и, отвернувшись от меня, посмотрела вверх. — Просто я…
Знакомая поза, знакомая жестикуляция.
Да она же расплачется сейчас!
— Алис. — Я потерянно стоял, не зная, что делать. — Ну извини. Не хотел, правда.
— Ничего. — Она промокнула глаза всё тем же несчастным галстуком и повернулась ко мне. Глаза её были печальными. — Мы всё равно никогда не были близки.
— С родителями?
— Слушай, давай не сейчас? Я и так из-за тебя со вчерашнего дня хожу как больная, на слёзы постоянно тянет. — Она отрицательно покачала головой, когда я попытался её обнять, и мне пришлось сделать шаг назад. — Ты что-то во мне поменял, и я пытаюсь понять, как мне с этим быть дальше. А тут ещё и тема эта… В-общем, давай поговорим об этом позже. Если, конечно, пригласишь девушку прогуляться.
Она уже справилась с собой и последнюю реплику сопроводила лукавым взглядом из-под чёлки. — Или Ленку сначала раскулачивать пойдём?
— Сначала узнаем насчёт моих родителей.
— А они не приехали. — Раздался голос за спиной.
Там уже стояла неизвестно чем довольная Ольга Дмитриевна и улыбалась мне во все тридцать два. Кажется, перспектива сбыть пионеров на руки родителям грела её чрезвычайно!
— Что? Почему? — Я решил поиграть в безутешного сына и подпустил слезу. — Я так надеялся…
— Ты же их три дня назад видел. — Удивилась Алиса.
— Но я соскучился!
Не стану же я ей объяснять, что у меня скорее всего вообще никаких гипотетических родственников нет и по определению быть не может. Потому, блин, что однажды из ниоткуда появился пионер в зимних шмотках! Из ниоткуда, а не от мамы с папой.
— Они просили передать, что очень извиняются, но не могут приехать, зато передали с нарочным кое-какой гостинец. После обеда заберёшь.
— Сейчас нельзя?
— Ну не может же у тебя всё быть хорошо! — Рассмеялась она. — Ты и так встал поздно, и Лена тебе кое-какой перекуси из столовой принесла
Алиса бросила на меня подозрительный взгляд.
— Лена? — Она так красиво выгнула левую бровь, что я невольно засмотрелся и забыл ответить.
— А, вы тут разбираетесь, да? После вчерашнего? — Вожатая почему-то покраснела и поспешила уйти.
Я бы, конечно, проводил её задумчивым взглядом и многозначительно пробормотал бы себе под нос “ну и дела”, как я это обычно делаю в случае, если не понимаю ничего. Но не в этот раз. Моим вниманием безраздельно завладела некая фурия с явно иезуитскими замашками.
— Значит, Лена тебя уже кормить начала? — Медленно закипая, прошипела Алиса. — Или мы решили не ограничивать себя кормёжкой?
Сейчас был тот самый опасный момент, когда я ну никак не мог повлиять на ситуацию. Всё, что мне оставалось — это набраться терпения да молиться всемогущему рандому, чтобы у Алиски достало если не понимания, то хотя бы прощения для того, чтобы не прибить меня на месте.
— А я-то, дура, всё думала, почему это он меня будить не стал, и как только домик предложили — сразу же помчался туда. — Она заводилась всё больше и больше, лицо разрумянилось, а карие глаза налились грозовым оттенком и теперь действительно были красными. — Хорошо хоть спалось?
— Лучше всех. — Сухо ответил я. — На чужой кровати и без белья. Рекомендую.