8 Заветов Асгарда

Те, кто не смирился

8 Заветов Асгарда

2 глава

Те, кто не смирился

Миновал уже третий день Мани[1] с того момента, как в Храме Одина состоялось тревожное собрание. Из-за того, что не последовало ни подготовки войск к войне, ни совещаний особых отрядов, асы посчитали, что это мероприятие и правда ни стоит переживаний, потому медленно, но уверенно оно стиралось из их памяти.

[1] День Мани — понедельник. В скандинавской мифологии каждый день недели назван в честь богов. Выражение означает, что прошло три недели.

Что же касается тех персон, которые оказались избранными для исполнения последней воли Одина, то в их душах покоя не было.

Видар благополучно вернулся в свой любимый чертог еще в день собрания, как  поступал обычно. С первыми лучами восходящего солнца выходил из дома встречать новый день, непременно босым, дабы стопами ощутить прохладу росы, опять же, как обычно. По вечерам он выносил на крыльцо свое огромное кресло-качалку, усаживался и слушал песнь вечера: ленивый шум ветра вперемешку с трелью сверчков, снова-таки, как обычно.

Но вот хмуриться ас стал куда чаще. Засыпал он беспокойно со словами Завета в голове и просыпался уже уставшим, от них же. Король в тени потерял покой. Он неожиданно утратил способность наслаждаться всем тем, что так радовало его раньше. Раньше…

— Мы пришли, — коротко объявил Видар.

Он и Бальдр стояли где-то посреди долины Испепеления, края голой, сухой земли, воздух которой словно обжигал холодной пустотой легкие.  Как ни странно, но даже в Асгарде, мире красивом и богатом, был такой вот уголок.

Ни одного деревца в этой долине не росло, ни одной травинки не пробивалось сквозь иссушенную землю. Долина Испепеления служила немым напоминанием о том, что не все девять миров едины.

Асы во главе с Одином искренне желали установить мир и наладить сотрудничество с каждым миром Иггдрасиль[2], и эту затею вполне можно было бы считать триумфальной, если бы сразу два из девяти миров не поставили на ней крест: Нифльхейм и Муспельхейм.

[2] Иггдрасиˊль — мировое древо, на ветвях которого располагаются все девять миров.

Чистые кланы великанов чрезмерно гордились своим происхождением, потому упорно не хотели признавать равенства с асами. Они считали тех недостойными, «низшей» расой. Отчасти, это была правда, так как первым существом в мироздании являлся именно великан Имир, а значит, ни о каком равноправии уже не могло идти речи. Однако при всем при этом нужно отметить, что именно ледяные великаны стояли на ступень выше огненных, потому как Имир родился, как и все Нифели, из соленого инея.

Великаны Нифльхейма холодно встретили все предложения и в своей бесстрастной манере заявили, что отказываются от союза с Асгардом, но не более того. Хитрости или внезапного вторжения от них не стоило ожидать, потому Один не особо предавался грусти.

Народ же огненный, великаны Муспельхейма оказались куда более инициативны. Они решительно отказались от сотрудничества с асами, твердо заявляя:

— Никакая букашка не станет нам указом. Есть только один Владыка, и второго для нас не будет!

Первый Главный бог не ожидал столь пылкого отказа и взбунтовался не меньше самих великанов. В ту пору переговоров и становления для всех Миров Один был еще молод, кровь его кипела, а решения он принимал быстро и без особых раздумий. Уязвленная гордость заставила его бросить достаточно смелые слова Сурту, Правителю Муспельхейма, и демонстративно покинуть стол переговоров.

Гнев не лучший советчик.

Один понял это тогда, когда несколько лучших воинов Огненного Мира вторглись в окраины Асгарда, начиная жечь и крушить все, что видели пред своими глазами. Пламя их клинков моментально охватывало зеленые деревья и благоухающие травы, земля же после шагов крушителей становилась обезвоженной, рыхлой, проще говоря, мертвой.

Всеотец узнал о случившемся почти сразу и, не теряя ни секунды, лично отправился в бой. Он прекрасно понимал, это вторжение не есть призыв к войне и даже не угроза Асгарду. Это всего лишь предупреждение. «Ласковое» послание лично от Сурта Одину, чтобы последний знал, что не стоит разбрасываться необдуманными словами. Сам устроил переговоры, значит, имей честь и покинуть их с достоинством, несмотря на итог.

Один усвоил преподнесенный Огненным Правителем урок. В тайне Всеотец был даже благодарен, ведь сам он вряд ли стерпел бы собственное хамство и наверняка объявил бы войну. Лишь потому, что Сурт был значительно старше и мудрее, он и решил не рубить с плеча.

Битва Одина с двумя великанами продлилась довольно долго, ведь то были одни из лучших воинов Огненного мира. Однако… если даже могучему Одину, первородному асу и самому опытному воителю Асгарда, немалыми силами удалось сдержать лишь пару великанов, совсем не хотелось представлять, чем бы окончилась война, которая, благо не наступила!

Что касается окраины города, где прошла сама битва, там камня на камне не осталось. Кажется, из почвы была выжжена сама жизнь. Ничего из того, что хоть как-то намекало о былом, там не осталось и, что самое парадоксальное, более там ничего не росло.