А ведьмы здесь тихие

Размер шрифта: - +

Часть 2. Глава I

Красное к черному. Черное к белому. Вейся, лейся. Кровь к крови. Плоть к плоти. Беги, тягучая. Беги, сладкая. Напои реки ядом жгучим. Одари ведьму горем колючим.

Стонали деревья, гнули спины свои к земле от ужаса. Древняя сила, злая да голодная пробуждалась. Звери в страхе попрятались. Но не уйти, не скрыться от того чудовища. Нет его ужасней во всей земле. Где ступят его лапы, там жизнь уйдет. Куда взгляд его посмотрит, там вымрет все.

И тяжело шагало чудовище, передвигая свои огромные лапы. Когти его глубоко в мягкую податливую землю впивались. Огромная грудь не вздымалась, лишь красная нить крест-накрест пересекала ее. Из пасти высовывался черный длинный язык, облизывая уродливую морду. Глаза, затянутые бельмами, с каждым шагом зверя наливались глубоким зеленым цветом, так сильно напоминая взгляд беззвучно смеющейся ведьмы, что шла бесстрашно рядом.

Не спастись тебе, ведьма. Не сбежать тебе, глупая. Вырвет сердце твое ведовское, хозяйке черной к ногам кинет. Скоро, милая. Лишь глаза открой – пред тобой восстанет. И не станет жизни на всем свете белом. Да будет так. Слово крепкое, кровь горячая, бейся, лейся. Убей ведьму!

***

– Не нравится мне это, – тихий шепот щекоткой пробирался в уши.

– Ну что опять?

– Она же прямо сказала, что запрещает.

– Да все хорошо будет. Не бойся.

– Ну, что вы там копаетесь?

– Аглая идти отказывается.

– Решили же уже.

– Моране это не понравится.

– Мне она не указ.

– А мне указ. А ежели она и вправду выгонит меня? Вот проснется да как заколдует нас.

– А Вейлан обратно переколдует.

– Много он наколдует копытами-то…

Голоса то приближались, то отдалялись. Тело мягко покачивалось на волнах. Так убаюкивали эти движения, а еще тепло печки под боком, что сознание само уплывало. И, наконец, вновь унеслось в пучины сна.

***

Вот и явилась осень настоящая, слякотная да противная. После первого же дождя развезло дороги, а дождь все моросил, не переставая. Я зябко куталась в пуховый платок, нос уж замерз и пальцы неметь начали, по-хорошему надо бы вернуться в дом за курткой или, на худой конец, за плащом, но там были они. А смотреть на этих предателей мочи моей не было. Будут опять двумя парами глаз виноватых да одной парой – осуждающей глядеть. Ну нет, что я, сахарная, под дождем не растаю.

Прошла я половину, беспрестанно себя уговаривая, потом ругая на чем мир держится, вторую половину пути преодолела из чистого упрямства (ну правда, не возвращаться же). Высокие сапоги собрали на себя всю грязь деревенскую, ноги еле поднимались. С волос вода ручейками прямо за шиворот сбегала. Крыса я мокрая, а не ведьма.

Дом Телания находился на отшибе, у горной гряды. Светлым пятном он ярко выделялся среди черных скал. Опрятный, в два этажа, с маленькой верандой. На ней-то и высилась темная фигура жреца. Знал, что приду, ждал. Стоило мне толкнуть низенькие ворота, как мужчина развернулся и шагнул в дом, оставив дверь открытой. У крыльца я замялась, не зная, куда пристроить свою красоту с ног. Кое-как обтерла-стряхнула грязь, поднялась по низким ступеням, все же оставила безобразные следы. Решила бросить сапоги на крыльце, не заносить же этот страх в чистые сени.

В доме было тепло, даже жарко. Меня тут же начало колотить, зубы бойко отбивали веселенький мотив. Теланий уже разливал по чашкам отвар горячий, на столе яблочный пирог дымился. Хозяюшка наш жрец.

– Проходи, ведьма, чего встала, – буркнул мужчина. – Чай не нежить, особого приглашения не требуется.

Чувствовала я себя не лучше той нежити. Прошла, в руки мне прилетело полотенце да длинная рубаха. Я тут же скрылась за печкой, стянула мокрую одежду.

– Носки надень, лягушка.

Жесткие мужские носки лишь едва до звания чулок не дотягивали, я не стала их подворачивать, натянула до самых колен. Ничего не скажешь – красотка.

Я уселась на жесткую скамью прям с ногами, на плечи опустилось теплое шерстяное одеяло.

– Ну, и чего пришла? Что заставило ведьму по такой мокроте тащиться через всю деревню? Не желание же поглядеть на старого жреца? – мужчина с иронией смотрел, как я стараюсь плотней укутаться в одеяло.

– Р-р-разг-г-говор е-есть.

– Ешь давай, разговор у нее есть. Потом поговоришь.

Горячие бока кружки приятно согревали озябшие пальцы. Пирог так и манил своими ароматами, ну как устоять.

– Нарип на тебя зол жутко. За неделю уж второй раз меня упрашивать приходил, чтоб я тебя из деревни выгнал.

– А вы что? – промямлила я с набитым ртом, кусочки яблока уж больно приятно во рту таяли.

– Ну, ты же еще в деревне, так что сама думай.

В деревне. И чего вдруг староста так на меня взъелся? Или не вдруг?



Александра Совушкина

Отредактировано: 01.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться