Аффективный

Размер шрифта: - +

Пролог

Издалека линию можно было принять за прямую. Аппарат издавал едва слышное пиканье, и пульс, медленный, как для живого человека, пытался внести кривизну в её конфигурацию, но явно бессильно.

Он отказывался жить.

- Вы уверены, что он действительно делает это добровольно? – Алоис раздражённо одёрнула воротник своего белого халата и переступила с ноги на ногу.

Эта дешёвая больница не внушала ей доверия; в Центральном Экспериментальном Отделении давно уже пользовались абсолютной дезинфекцией. Она так привыкла к возможности зайти к любому подопытному в деловом костюме, что сейчас чувствовала себя не в своей тарелке. Бахилы, халат – прошлый век! Аппаратура, создававшая специфическую неощутимую плёнку, ограничивающую контакт внешнего мира с больничным, для этого места была тоже слишком дорога, что уж говорить об Очистителе? Вряд ли его установили где-нибудь в бесплатных больницах. Тем более, в такой дыре, как тут.

Её смущало скорее то, что отсюда брали подопытного. Они с командой провалили уже не первую и не вторую попытку, потому что у профессора была проблема с материалом. Ничего не выходило и на более качественных образцах. Мужчина, лежавший перед нею, не казался полным сил, точно так же, как не был похож на мертвеца, подписавшего нужные бумаги. И он не напоминал человека, готового пожертвовать своим телом ради науки.

- Внешних повреждений нет, кровопотери тоже нет, - пожал плечами профессор. – У него серьёзные повреждения позвоночника, спинного мозга. Неоперабельные вещи.

- Сейчас почти всё операбельно, - равнодушно возразила Алоис. Он ей не нравился. Был неблагонадёжным. Если б только им позволили открыть этот эксперимент, у них было бы море кандидатов, подтянутых, здоровых, преисполненных сил!

Этот не прошёл бы отбор, даже приди он на своих двоих.

Его висок пересекала широкая полоса шрама. Кровь, разумеется, смыли с лица, но немного небрежно. Алоис смотрела на небрежную щетину и пыталась предположить, сколько дней уже лежал здесь этот мужчина.

- У него нет родни, которая бы оплатила подобные операции. Есть только какая-то девица и друзья, но он даже не даёт их адрес. Эвтаназия для него – единственный выход. Тело само по себе не восстановится, он не сможет не то что ходить, даже шевельнуть пальцами ног или рук. Довольно радикально для молодого мужчины. А так… Сердце здоровое, повреждений в голове нет. Никаких опухолей, никаких заболеваний крови. А самое главное, фактор изношенности нервной системы отсутствует напрочь. Помнится, именно это помешало с предыдущим кандидатом.

- У него перебита спина! – не удержалась Алоис. – И у него проблемы со спинным мозгом!

- Локализация повреждений на значительном отдалении от зоны, с которой мы будем работать. Я предполагаю, что руки у него заблокировало на подсознательном уровне. Нервная система там в порядке. А шея и вовсе цела. Это случается редко, сама знаешь.

Алоис сжала зубы. Ей было его жаль.

Профессор протянул ей идентификационную карту личности, и она, добыв сканер из разболтанного кармана, подключила её к устройству. На крохотной голограмме отобразились скудные данные. Рубен Коста, двадцать восемь лет. Адрес прописки, довольно далеко от этого места, много мелких правонарушений вроде сворованной бутылки воды из маленького магазинчика и штрафа за слишком быструю езду или отказ от использования современных средств передвижения. Права на вождение мотоцикла, регистрационный номер самого транспорта, состояние – полная утилизация. Информация об аварии и ни слова о медицинском диагнозе.

После голограмма продемонстрировала ей самого Рубена, нечто совершенно непохожее на мужчину, лежавшего на больничной койке. Изображение записывали давно, года четыре назад, и на его лице ещё не было ни одного шрама. Он открыто и немного глупо усмехался, как-то мерзко, и Алоис показалось, что даже искусственное изображение смерило её сальным взглядом. Наверное, запись делала какая-то симпатичная девушка из Управления, и он пытался с нею заигрывать.

Обычно на голограмму одевались просто и скромно, но этот человек не удосужился избавиться от байкерской куртки. Видавшие виды джинсы, покрытые маслянистыми пятнами, тоже вызывали не слишком приятные ассоциации.

Алоис прокрутила информационную ленту дальше. Образование: незаконченное среднее. Профессиональная направленность: отсутствует. Курит – или курил, когда делались эти записи. Следующая голограмма, уже из какого-то суда. Оправдали. И всё тот же совершенно глупый, не отягощённый особенным смыслом взгляд. Этот парень не страдал особенными умственными способностями. И, наверное, не сумел бы пережить ни дня без движения. Физическая работа – единственное, на что он был способен. Никаких талантов, ничего… Даже странно было, что у человека получалось так легко портить данную ему жизнь.

- И он добровольно пошёл на эвтаназию. И собирается пожертвовать своё тело Центру? – скривилась она. – Подпольному экспериментальному отделу? Блез, не смешите меня. Как вы собираетесь объяснить этот труп.

- Он подписал соглашение, - не дрогнув, ответил профессор Пеллетье. – Официально согласился пожертвовать собственным телом. Сердце, глаза, печень, почки – всё это в отличном состоянии. Он верит, что это поможет другим обездоленным, раз уж ему не для чего жить, - мужчина посмотрел на пациента, мертвенно-бледного, и тяжело вздохнул. – Не нам его жалеть. Если эксперимент пройдёт успешно, то это тело получит вторую жизнь. А его хозяину что так, что так будет всё равно.

- И вы всерьёз полагаете, что я поверю, будто бы вы имеете полное право отдать мне идентификационную карту личности, но не имеете права демонстрировать соглашение об эвтаназии? Чем он его подписал? Зубами? Парень вообще выходил из комы с того момента, как попал сюда?

Она задавала неудобные вопросы, прекрасно понимая, что не имеет права требовать ответы на них. Профессор, разумеется, нарушал закон, но и то, что они планировали осуществить, было под строжайшим запретом. Человечество не желало стать обладателем искусственного интеллекта. Это означало бы лишнюю власть, лишние возможности и лишние неприятности. Алоис и сама понимала, насколько катастрофическими могли быть последствия, но просто так отказаться от дела всей своей жизни не могла.



Альма Либрем

Отредактировано: 30.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться