Афферентация

Размер шрифта: - +

106.

Конец мая 2266 года. Пространство класса «альфа», Новая Москва, Второй Посадский остров Юго-Восточной оси.

Территорию Острова Упоротых, как именовали в народе Второй Посадский ЮВО, помимо пресловутого контурного завода, богословской академии, психиатрической лечебницы, электростанции, крематория и скромных масштабов торгового центра, занимал ещё жилой квартал, застроенный добротными пятиэтажками. Так уж случилось, что дальнейшее развитие этой истории требует более подробного ознакомления с жильцами одного такого дома.

Архитектура дома номер тридцать пять в микрорайоне Контурметзавод предполагала наличие на последнем этаже всего двух квартир – соответственно, семнадцатой и восемнадцатой. Восемнадцатая принадлежала тому сорту людей, которых вывел разухабистый двадцать второй век, и которые скучали по его колониальной романтике. Сами себя они называли «прогрессорами» – подзабытым ныне словом, популярным в те времена. Говоря проще, хозяева жили на альфе набегами, отдыхая от набегов в менее дружественные местности, и большую часть года квартира пустовала. Местные знали и гордились земляками, которые месяцами пропадали в иных мирах, скромными силами парочки романтических авантюристов-маньяков помогая делу войны Феникса возрождённого, ЖКУ с пониманием относилось к частым задержкам в оплате по счетам, и даже домушники, для их же блага, были предупреждены о специфике данной точки.

Интереснее жизнь микрорайона стала в пятьдесят четвёртом, когда хозяева восемнадцатой квартиры, по слухам, полгода зависавшие на каппе, где с достойной похвалы увлечённостью участвовали в доходчивом объяснении местному населению идеи превосходства человека альфа-пространства, вдруг нагрянули в родные пенаты. Вернулись они не одни, вместе с новыми трофеями для украшения настенного ковра притащив с собой Нечто. Нечто, напоминавшее одичавшую пурпурную орхидею размером с пекинеса, окрестили Анной-Марией и удочерили. По поводу столь эксцентричного поступка ходили разные кривотолки. Впрочем, решимость донимать расспросами хозяйку квартиры у соседок быстро повыветрилась: красные блики бионики в её глазах заставляли нервничать.

Итак, Нечто росло, хозяйничая в квартире во время очередных походов своих приёмных родителей, и превратилось за двенадцать лет из орхидного пекинеса в гуманоида шести футов ростом (за вычетом длины хвоста). Последний поход длился необычно долго – к лету 2266 года родители Анны-Марии не появлялись на альфе уже около полутора лет. К сожалению, автор не обладает информацией об их судьбе – погибли они, были захвачены в плен туземцами, испытывали трудности со средствами на переход домой или же решили тщательнее изучить этнографию какого-нибудь невиданного доселе племени. Эти подробности, впрочем, не имеют особого значения, так как до конца данной истории профессиональные захватчики территорий иных пространств из квартиры номер восемнадцать в повествовании не появятся.

Окончательно оставшись без родительского надзора, Анна-Мария, слоняясь по округе, как-то незаметно для себя сдружилась с местными бездомными. Надо добавить, что незаметно и для них тоже, так как разум данного контингента находился на той грани реальности, на которой гуманоид, плотно закутанный в собственные кожистые складки коротковолнового диапазона цветов и не способный сказать ни слова на местном арго, воспринимался как что-то совершенно обыденное. Или, что тоже возможно, непререкаемым авторитетом у сей публики каппианка обзавелась благодаря умению сбивать хвостом голубей на лету.

Но, каким бы интересом у местных сплетников ни пользовалась восемнадцатая квартира, семнадцатая её стоила, так как оказалась местом, где весной шестьдесят шестого разразился крупный коррупционный скандал. Проживал там некто Геннадий, санитар морга средних лет, со своей престарелой матерью. Мать была в прошлом женщиной весьма достойной, но в настоящем реальность ей давно заменил телевизор с чередующимися нравоучениями Иерофанта и однотипными мыльными операми. Этим, а также местным пойлом из кураги, очевидно, объяснялась её невнимательность к тому хобби, которым занимался её сын.

Хобби у Геннадия было необычное. «На работе ты не гость» – гласит начало одной известной присказки, и, как и большинству, санитару морга был хорошо известен её конец. Душа болела, стоило ему подумать, как всё это добро пойдёт в крематорий, и, по мере сил, Геннадий тащил домой, что мог. Ввиду широкого спроса на пособия для кабинетов биологии средних школ и анатомических театров институтов, данное хобби, как и любое хорошее увлечение, которому отдаёшь всё своё свободное время, быстро переросло в крупный бизнес.

К лету дело насчитывало четырнадцать томов, и примерно столько же лет Геннадию, прозванному в народе Генкой-расчленителем, предстояло провести в поселении на эр, осваивая более распространённую для тех мест профессию. На центральном телевидении даже отсняли документальный фильм о «юго-восточном маньяке», а старушка-мать с телевизором и курагой переехала в дом престарелых, который был ни чем иным, как филиалом вышеупомянутой лечебницы.

Опустевшая жилплощадь и привлекла внимание полковника Тегипко, который за много лет скитаний по карьерной лестнице вывел эмпирический принцип «лучшая работа та, которая рядом с домом». А несколько животворящих переливаний средств в карманы жилищного чиновничества и вовсе сотворили чудо: соседняя квартира тоже была принята ничейной и готовой к перепродаже.

Входную дверь обнаружили полуприкрытой (ключей Анна-Мария не признавала), а интерьер носил следы принудительного минимализма (новые друзья Анны-Марии не страдали застенчивостью в стремлении поднять качество своей жизни, а каппианка, в свою очередь, считала, что осуществляет взаимовыгодный бартер, меняя софу на трёх вяленых лещей). В целости и сохранности предстала только коллекция трофеев хозяев (Анна-Мария долго втолковывала этим людям, что продажу вещей, принадлежащих её родителям, осуществлять не имеет права), но из-за специфичности данной коллекции на неё и так особо никто не зарился. Заметив подозрительный интерес охранных структур к своему жилищу, каппианка заблаговременно собрала те пожитки, которые считала своими, и обосновалась в одном из наиболее сухих цехов заброшенного завода.



Искандера Кондрашова

Отредактировано: 12.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться