Афферентация

Размер шрифта: - +

63.

Магнитные захваты работали исправно. Чувствуя, как шевелятся от липкого ужаса волосы на затылке, RCH-507.II.1614 ещё раз сверил номер, выбитый на броне экзоскелета, пробубнив, как молитву: «сто двенадцать-одиннадцать-четыреста-пятнадцать». Вроде правильный. Он проверил это уже, наверное, десять тысяч раз, но красочные картины того, что сделает с ним какой-нибудь арксилт-нари, не найдя на месте своей внешней оболочки, всё равно представлялись чересчур живо. Гигантская цифра «8», намалёванная на полу фосфоресцирующей зелёной краской, не оставляла сомнений, что им была найдена нужная секция. Примыкающие спальные ниши были пусты – остальные EZR патрулировали границы сота. Но дурацкая мысль, что он, Пятьсот седьмой, всё равно умудрился что-то напутать, не давала покоя.

RCH высунул язык от усердия. Гудя, электроприводы подняли вилы с закреплённым на них магнитными замками экзоскелетом. Внешняя оболочка Пятьсот седьмого ощутимо качнулась вперёд и, по ощущениям, слегка просела. Арч почувствовал ломоту в плечах, но его об этом предупреждали – всё от излишней впечатлительности, спину и руки он не надорвёт, столь тесная связь между оболочкой и арджемес никогда не устанавливается. Арч напряг руку и с сомнением покосился на свои плечевые мышцы. Под свободным комбинезоном они не выглядели впечатляющими. Он постарался выкинуть из головы ненужные мысли и перевёл взгляд на лобовой щиток кабины. RCH выругался. Экзоскелет отлично закрывал обзор на всё вокруг.

Металлические исполины в своих нишах обычно пребывали в более «сгорбленном» компактном положении, но попытки Сто двенадцатого восстановить двигательную активность, видимо, привели к тому, что экзоскелет распрямился, и его благополучно так заклинило.

Опустив лобовой щиток кабины собственной внешней оболочки, Арчи поднялся с кресла и подался вперёд настолько, насколько позволяла длина миконитей симбионта. Пластина брони, скрывавшая голову арксилт-нари, располагалась так высоко над его головой, что он мог достать её только кончиками пальцев, забравшись на приборную панель. При этом активное соединение наверняка бы оборвалось. Делать последнее в течение рабочего дня запрещал протокол внутреннего распорядка, поэтому RCH ограничился тем, что тронул броневую пластину, прикрывавшую брюшные химические мышцы экзоскелета, проверяя, удержится ли махина во время движения. Предпринятые Пятьсот седьмым меры предосторожности сомнений не развеяли, но особого выбора не было.

Внешняя оболочка Пятьсот седьмого осторожно сдала назад, разворачиваясь. Какие-то цифры, спроецированные на поднявшийся обратно лобовой щиток кабины после такого манёвра, интуитивно не понравились RCH, о чём он не преминул вслух пожаловаться.

– Конечно. Разве не ясно, что допустимая грузоподъёмность этой модели ниже требуемого?

Несколько томительных секунд Арчи просидел, не решаясь шелохнуться. Замерла в основном коридоре восьмой секции и его внешняя оболочка. Рука Пятьсот седьмого застыла над панелью связи с сервером, но потом отдёрнулась. Панель оставалась неподсвеченной – каналы соединения были закрыты.

– Раньше диспетчера не были такими тупыми. Где, спрашивается, нормальный эвакуатор?

Арч склонился к одной из колонок аудиовыхода. Не могло же ему мерещиться?

– Парень, ты там оглох, что ли?! – голос собеседника то затихал, то уходил в низкое завывание, перемежаемое помехами и щелчками. Но, по крайней мере, не был плодом воображения Арчи.

Холодея, Пятьсот седьмой посмотрел на информационное окно с источником сигнала. RCH помотал головой. Бред какой-то. Может, не то окно?

– Я... я слышу, – наконец, сказал Арчи, кашлянув и ещё раз бросив взгляд на маркировку источника. – Привет, Сто двенадцатый.

– Наконец-то, – проворчал его собеседник. – А я уж, было, подумал, что эти стервы пришли к идее, что разговоры для рабочих особей – тоже непозволительная роскошь.

RCH непроизвольно скорчился в своём кресле, когда до него дошло, кого Сто двенадцатый подразумевал под характеристикой «эти стервы», и с завидной тактичностью поспешил сменить тему:

– А... а диспетчеры сказали, что ты умер.

– Я же говорю, в моё время они не были такими тупыми!

– О...

Внешняя оболочка медленно поползла вперёд. Экзоскелет вроде пока не собирался никуда заваливаться – наверняка, это бы сильно расстроило собеседника Арчи. Пятьсот седьмой с ужасом думал о том моменте, когда прямой основной коридор секции закончится, и надо будет пройти точно по центру проёма узких ворот выезда на подземную магистраль.

– Разумеется, я ещё не умер… – Сто двенадцатый осёкся на полуслове. Тон его снова стал довольно желчным: – Какого нечистого мы так медленно ползём, мальчик?

– Мне ничего не видно, – признался Арчи. – Твоя внешняя оболочка загораживает обзор.

– Так иди на ультразвуковых откликах! В мои времена арджемес не были такими тупыми…

– Мне десять, – поведал RCH несколько раздражённо. С тем, что диспетчера раньше были умнее, он, может, ещё мог согласиться. – И на моей внешней оболочке нет никаких локаторов.

Аркасил-нари вздохнул, видимо, прося терпения у Небесной Матери:



Искандера Кондрашова

Отредактировано: 12.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться