Агна Фрайхер или унылая сказка Тихих Вод.

Размер шрифта: - +

Агна Фрайхер или унылая сказка Тихих Вод.

В маленьком городе, где мало домов и много людей, в котором легенды считались правдивыми и страшными, а потому и большинство жителей каждую ночь закрывали двери и окна, прятались от ночи, от темноты, выключали свет и ждали наступления светлого дня. Дети по утрам бегали по молочным долинам, взявшись крепко за руки, жмурились от солнца, целовали одуванчики. Ах, как чудесно было в этих краях, как хорошо смотреть на птиц, засыпать под звёздным небом, казалось, что так будет всегда! Но была у баварского короля взрослая дочь, и была она бела, как снег, и кожа сливочная, и глаза цветом морского шторма, но от нее исходила только темнота, некая сила, неподвластная свету, — и прозвали ее поэтому Скучающей Агной. Над замком всегда летали вороны, местные ребятишки боялись дня, когда вороны прилетят к ним в долину — и этот день наступил. Мрак окутал фиолетовые холмы, цветы завяли, люди стали умирать от неизлечимых болезней, дети изнемогли, старухи говорили о проклятиях и о дочери Фрайхера. Так продолжалось до тех нор, пока Агне Фрайхер не исполнилось девятнадцать лет — а тогда король решил выдать ее замуж за молодого и богатого парфюмера, приехавшего из Скандинавии. Надежды короля вполне сбылись, и дату свадьбы назначили. 
Агна была невысокой, беззащитной и непринужденной, а в день свадьбы — даже румяной. Тщетно описать беспокойство и величие взгляда, непостижимую грациозность ее походки и долгое молчание. Агна приходила и уходила подобно мёртвой, подобно призраку, тени, подобно крадущейся болезни. Парфюмер слышал за стеной, только тихие шаги и прелестный голос, шепот на незнакомом языке, вероятно, латыни. Он ощущал холод от прикосновения ее беломраморной руки. И поистине редкая красота, правда, как думали местные жители, рожденная из тьмы, ищущая покой в страданиях, несущая грехи, презирающая Бога, бесспорно, она загадка, прекрасная загадка. И тем не менее в ее чертах лица имела место темнота, которая выражалась во взгляде, в кругах под глазами, в сильной бледности и особых очертаниях, будто она рождена, чтобы нести с собой смерть. «Моя самая красивая дочь, — утверждал Фрайхер, говоря о Агне, — она имеет в себе некую выразительность, чувственность и свободу». И все же хотя парфюмер видел, что Агна лишена света и доброты, солнца и покоя, хотя замечал, что она поистине «утончена», и чувствовал, что она не чиста, не покорна никому, тщетны были усилия понять, в чем заключалась ее сила. 
Церковь заворожила парфюмера, а затем вызвала опасение, подавленность и страх. С трепетным и святым благоговением Агна держала канделябр (никто не знал зачем). Парфюмер ничего не видел вокруг, особенно того, что глубоко взволновало Фрайхера, парфюмер с нетерпением произносил клятву. Агна все улыбалась и улыбалась, смотря в глаза, ибо всматривалась, что парфюмер (всюду прославленный) пытался обмануть этот город, эти места, дабы намерения его не чисты. И некоторые смотревшие на Агну Фрайхер шепотом говорили о ней как о смерти, несчастье и непревзойденности, как о ведьме. Казалось, в эту минуту каждый из присутствующих почувствовал, как гаснут церковные свечи одна за другой. Черная подвенечная вуаль, скрывавшая лицо Агны, столь точно воспроизводила застывшие черты мертвой, что даже священник наблюдал за свечами, за светом, который постепенно гас. Но вот парфюмер поднял подвенечную вуаль тёплыми пальцами, нежно поцеловал дочь Фрайхера, словно для того, чтобы лучше выдержать роль, что по его телу от поцелуя пробежала непонятная дрожь — не то отвращения, не то холода, а в следующий миг он воткнул в нее кинжал. Платье Агны было забрызгано кровью, а глаза остекленели, она неподвижно стояла, не двигаясь, не молвив ни слова, словно не чувствовала боли, и, когда парфюмер взглянул на крест, глаза его ослепли, он упал на колени в мольбе о пощаде, но не Бог решал судьбу парфюмера. Наступил мрак. Раздался пронзительный крик, и тело парфюмера, изуродованное темнотой, упало в ноги священнику, который спустя мгновение перерезал себе горло. Эта жуткая ночь почти миновала, когда Агна, что убили кинжалом, оказалась здоровой — и теперь с большей энергией, чем прежде. Но если даже в тот миг верующие жители не могли принять этот случай, то для сомнений уже не было места, когда, спускаясь по кровавым ступеням, размеренными шагами, с выразительно открытыми глазами, словно живыми, фигура, в окровавленном белом платье, выступила на самую середину церкви. 
— У нее нет грехов.. — громко крикнула местная гадалка, — да, в этом я уверенна! — Это она — грех. Ее синие глаза хотят утонуть в океане из страхов, хотят топить людей, потерянная в мире живых, знаменитая и скучающая без мертвых душ...дочь....ДОЧЬ ФРАЙХЕРА!



Констанция.

Отредактировано: 08.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language:
Interface language: