Агрессивные

Часть шестая

Сколько действительность не существовала для Тима, он определить не мог. Только очнулся с ощущением, что мышцы свело от судорог, а тело ледяными кинжалами пронизывает стылый, сырой холод. Он лежал на прелой траве, вокруг была темень, запах скотного сарая и почти полная тишина. Он приподнялся, пытаясь вглядеться в темноту.

– Эй, чувак… – послышался негромкий хрипловатый голос из темноты. – Живой?

– Дави его, Кроха… – раздалось из противоположного угла. – В прошлый раз ты опоздал. Сеня был бы живой. Дави этого.

Тим откашлялся. Пытаясь увидеть говоривших, старательно высматривая по направлению голоса.

– Где я? – проговорил он чужим голосом.

Слова отдались резкой болью в мозгу, рождая приступ тошноты. Ссадины на лице пощипывали, пекли. Видимо, поранился осколками лобового стекла.

– Братан, ты без обид, накинь-ка на себя удавочку, мы тут все с такими. Много нас тут, рабов… Чтобы друг друга не жрать почем зря, вот придумали ремешочек страховочный. Дерни за веревочку – бешеный и окочурится… – на колени Тима шлепнулась веревка.

Он исследовал ее. Глаза уже слегка привыкли к темноте, потому он увидел петлю из грубой ворсистой пеньки. Он послушно сунул голову в петлю, болезненно искривив губы в усмешке. Он уже смог рассмотреть темные неясные силуэты обитателей сарая. Было их человек около десяти, они вжимались в дощатые стены, стараясь держаться поодаль от соседей, несмотря на холод.

– Тут чуть ли не каждый час спятивший появляется, а жить хочется, – пояснил хриплый голос их угла. – Жить хочется даже в этой скотобойне…

Надсадный грудной кашель прервал рассказ хриплого.  Съежившиеся фигуры зашевелились, напряглись, уставившись в его сторону. Тот сотрясался в приступе, по привычке прикрывая рот кулаком, потом стих, показывая успокаивающий жест раскрытой ладонью. Мол, все в порядке.

– Так что попал ты, парень, из огня да в полымя, – продолжил хриплый голос. – Если за пределами этого чертова концлагеря у тебя был шанс спастись, то тут он просто равен нулю. Я долгожитель, месяц уж здесь прожил. Приехал побраконьерить из соседней деревни. Ни сном, ни духом, что творится такое вот. Меня повязали владельцы ставка, заперли в сарай до приезда полиции, а потом и другие люди стали появляться, которые все ужасы мне рассказали. Распорядок у нас простой тут. Днем возводим стену, работаем под дулами шайки Бурой лисы и бесимся, ночью замерзаем и бесимся. Одним словом, мрем, как мухи. Уж коли выжить собираешься, то держись подальше ото всех.

Хриплый матерясь откашлялся после такой длительной тирады. Тим поднялся, пытаясь размять затекшие, промерзшие до костей мышцы. Оглушительной болью отдавало в раненном плече и ушибленных местах. Переломов не было. От холода его трясло крупной дрожью.

– Я с-своих искал… – признался Тим, пытаясь унять озноб. – Тещу, дочь… Не видели?

 Никто даже не пошевелился в ответ. Казалось, что кроме хриплого, все берегли тепло, пытаясь согреться в этом промозглом сарае собственными силами.

– Баб и детей тут нет, – кашлянул хриплый. – Баб отдельно держат, они тоже работают, только на других работах, или насилуют их, убивают. Детей тоже насилуют. У нас хозяева без морали особой, зато с оружием…

Тим почувствовал, как к лицу жаркой волной прилила кровь. Он отмахнулся от картинок, что вмиг нарисовало его воображение.

– А сколько их? – полюбопытствовал Тим, пытаясь разглядеть собеседника.

– Забудь. Первое, что мы построили – будки для собственных сторожей. Их достаточно, они сытые, выспавшиеся… – с тоскливыми нотками проговорил хриплый. – Мы жрем крыс и все, что можно сунуть в рот. Никто кормить нас не будет, в лучшем случае, дадут сырые очистки. Слабых сразу отстреливают. Новых привезут на их место. Пока что много народу в растерянности бродит.

Тим несколько раз взмахнул здоровой рукой, пытаясь разогнать кровь, попытался помассировать сведенные холодом мышцы ног.

Он понимал, что ситуация приобретала все более катастрофичный  характер. Вместо спасения у него вышло попасть в ситуацию, где помощь нужна была ему самому. Он сделал круг по сараю, пытаясь согреться и привести в порядок мысли. Но, едва он стал прислушиваться к ноющему болью телу, как из темного угла вырвалось что-то бесформенное, лишь отдаленно напоминающее фигуру человека, с воплем: «Ааааааарррргггггхххххх!»

Тим успел за доли секунды отчетливо рассмотреть выпученные глаза с покрасневшими от кровоизлияния белками, оскаленные зубы в распахнутом рте, даже дрожащую гортань, рождающую этот странный, не людской рык. Тело дернулось назад, а на шее его затянулась удавка, такая же, как у Тима, из грубой пеньки. Тянущиеся к нему пальцы агрессивного продолжали конвульсивно сжимать воздух, а на спине нападавшего висел юркий коренастый человек, старательно затягивая удавку. Агрессивный тяжелым кулем рухнул на мерзлый земляной пол сарая.

– Я тебя спас. Добудешь еду – отдашь мне, – Тим узнал хрипловатый голос. – Если я ослабну, некому будет убивать этих ублюдков. Они сильны…