Айн, цвай, драй, полицай!

Глава 1

Глаза не хотели открываться, но я себе скомандовала: «айн-цвай-драй, полицай», и глазки открылись.

Напротив сидели две женщины. Одна положила голову на плечо соседки и мирно похрапывала, вторая честно таращила свои карие очи поверх моей головы, судя по всему, в окно, горячий луч пристроился у меня на щеке.

Я непроизвольно пошевелилась. Женщина, не сводя глаз с одной видимой ей точки, вдруг спросила басом:

– Память сохранить?

– А как же, – согласилась я, – человек и есть его память.

– И память тела тоже?

Помедлила, но подтвердила:

– И тела тоже.

И стала соображать, интересно, а разве можно разделить эти два вида памяти. Вот есть у меня шрам на бедре, ножевое ранение, неудачно зашитое. Это что, или шрам выбрать, или память о самом ранении?

– Дура, – ответили мне басом, и женщина покачала головой.

– Дура, – согласилась я, отключаясь.

Второй раз сознание изволило меня посетить ночью.

Картинка рядом та же, только вторая женщина посапывала у первой на плече, а первая грустила и вздыхала о чем-то своем. Я скосила глаза: где-то в районе моих ног светился шарик, очерчивая поверхность тумбочки и спинку кровати.

Больничка.

Странно, что меня нашли. И вытащили. Очень странно. Нереально. Пошевелила ногами. Чувствую! И не болит ничего. И не хочу ничего. Странно. «Ночью добрые люди, будучи на больничном, спят», подумала и уснула.

В следующий раз женщины шептались:

–…на первом курсе больше всего происшествий. У нее и подружек нет.

– Нелюдимая?

– Да кто ее знает. Не любят за что-то и задирают.

– Значит, есть за что.

– Все равно неправильно. Должна сработать защита академии.

– Ой, да кому надо…

– В том и дело, что никому. Пропала и пропала. А след магический нашли, однокурсники закинули, постарались.

– Сами?! Такие сильные?

– Не знаю, ректор тоже удивился. А декан их сказал, если найдет, кто из преподов помогал, все ему оторвет.

– Это что, например, – хихиканье.

– Наверное, что ты и подумала…

Вот тут я не стала открывать глаза. Меня все смущало.

Запахи, не свойственные больницам. Не медикаментами, так санобработкой бы пахло. Дежурство у моей кровати аж двух женщин, где это видано! В лучшем случает  – экран в палате и пара датчиков. И, главное, чужая мелодика речи. Допустим, на секунду, что я попала в вип-палату. Глупость, конечно, но допустим. А речь? Моя гордость – основные южные языки бывшего СНГ, английский, и худо-бедно немецкий. Конечно, я боевого направления, но отличить же могу! Или меня притащили на какие-то острова.

Еще один женский голос:

– Деточка, просыпайся…

Это мне уже? Ну, здравствуй, жизнь…

И я открыла глаза.

Передо мной маячила ладонь.

– Сколько видишь пальчиков?

– Шесть, – задумчиво покосилась на склонившиеся ко мне головы, поморгала и призналась, – все равно шесть.

– А и правильно…

Вторая голова добавила:

– Это местная шутка, у нее аномалия. Выпей сиропчик и гостей подождем.

Принюхалась и поняла, что в сиропе чего только нет. Ни одной знакомой травы нет. Но вяжущий напиток выпила.

– Умница. Давай тебя подсадим на подушечку.

Меня потащили в несколько рук, голова мотнулась.

Посмотрела на женщин и разрешила себе вопрос:

– И где я?

Одна ткнула себе в эмблему на розовом балахоне:

– В Амсо.

Эмблема довольно большая, по вертикали большие буквы АМСО, и от них мелкими буквами написано – Академия Магии Следственных Органов. Сначала я хохотнула, из огня да в полымя, после моей ментовской академии смешно, а потом зацепилась за одно словечко. Магии. Академия магии. Протянула руку и пощупала балахон. Ей-богу, натуральная ткань. Рука дрогнула. И еще раз дрогнула.

Меня утешили:

– А как ты хотела? Полгода валяться, силенок нет, конечно.

– Сколько?!

– Зима прошла, лето уже! Каникулы у всех. Почти через три месяца у тебя занятия.

– Это как?

– А вот как – не знаем, не наше дело. Может, еще раз на первый курс отправят. Скорее всего. Девочки, выходим, они идут!

В палату зашли два мужика и присели, как птенчики, на хлипкие табуреты. Крупные такие птенчики получились.

– Рассказывайте, курсантка.

– Что именно?

– Что помните.

– Помню я одно…  

Они быстро наклонились ко мне

– …что на руке шесть пальцев.

– На чьей руке? – поощрительно кивнул мне мужик постарше. Ему на вид около пятидесяти, скорее всего – швед, спортивного телосложения, правша. Стрижка короткая, волосы светло-русые, глаза серые, нижняя губа тоньше верхней. Старается быть спокойным, но в себе не уверен.

– На руке одной из женщин, вышедшей перед вами. Описать ее?

– Мы знакомы, – кивнул мне опять швед, – расскажите о том, что вы помните.

– Больше не помню ничего. Не помню, чем я занимаюсь, что со мной произошло, и кто я.

– Совсем ничего не помните? – недоверчиво спросил второй.

Второй птенчик моложе, около сорока лет. Внешне похож на классического испанца, лицо вытянутое, шатен, глаза карие, чуть тяжеловат подбородок. Явно вспыльчив, любит подраться, неравнодушен к женскому полу. Скорее тактик, нежели стратег.

– Ничего не помню. Что вы мне можете рассказать?

– Нда-а, плохо, – протянул первый.

– Очень плохо, даже обидно, – подтвердил второй.

– Ты из многодетной семьи, трое братьев и сестра, родители содержат таверну на морском побережье. Единственный маг в семье и учишься на первом курсе, бытовик. Не помнишь? Как я понял, друзей у тебя в академии нет.

– И все?

Я удивилась. Испанец опять добавил:

– Хотела на другой факультет поступать, следственный. Но сама понимаешь, этот факультет гораздо дороже, и учатся там дети знати, у нас тяжелее без титулов, чем в других академиях. А ты поступила с отработкой, без оплаты. В общем, мы посоветовали идти на простого мага, бытовика. Ты согласилась. А, вот еще что, занимаешься боевыми искусствами, факультативно.