Академия альфачей, или Всем лечь на лопатки!

Глава 18. Дрессировка и бобошка

   Мой рассказ свой эффект производит. Это видно сразу. Забавность в том, что я не юлила. Отрапортовала всю правду как на духу. Наверное, еще стоит акцентировать внимание ректора на том, что встреченных бет я во все стороны не раскидывала. Они и так уже были раскиданы.

В кабинет зайти не получается. Хозяин все еще стоит на пороге и о чем-то размышляет. 

‒ Не сочтите за грубость, но попрошу вас все-таки кугу оставить снаружи. ‒ Мишаня дергает подбородком, указывая куда-то мне за спину. ‒ Раз уж у вас со зверем создались такие доверительные отношения, то сомневаюсь, что вы согласитесь поместить его в клетку.

‒ Да, не соглашусь. 

‒ Тогда… попросите его вас подождать.

Ректор тщательно подбирает слова, видимо, чтобы быть предельно тактичным. Не напоминает, какая же Малява опасная тварюга, а вежливо высказывает просьбу. Уже за это люто его уважаю.

‒ Можно ему снаружи при входе подождать?

‒ Лавовая куга, свободно разгуливающая по академии. ‒ Мужчина издает смешок. ‒ Раньше это все воспринималось бы как бред. Но в связи с новыми обстоятельствами…

Он обводит взглядом коридор за моей спиной, подозреваю, чтобы запомнить его еще целым и невредимым.

Такое чувство, что мой Малява способен запустить апокалипсис и разнести здесь все к чертям. Как-то сложно увидеть адскую машину разрушения в малюсеньком создании, мирно поскрипывающем в дреме у меня на плече.

‒ Да, пусть останется снаружи, ‒ наконец соглашается ректор.

Отлично. Своего я добилась. А вот теперь назревает проблемка посерьезнее.

Стаскиваю Маляву с плеча, убеждаюсь, что щенок проснулся и теперь фокусируется на мне обсидиановыми глазами, и только потом опускаю его на ковер. Усаживаюсь перед ним на корточки и делаю одухотворенное лицо.

Радику-то я команды уже отдавала. А вот Маляве еще не приходилось. Все на руках его только таскала. Станет ли он меня слушать?

Волнуюсь, как бы ни ударить в грязь лицом перед ректором. Да и доверие вмиг вниз поползет, если он увидит, что Малява не выполняет мои команды.

Все же он – не щенок. А невиданная бабуйня.

Но МОЯ бабуйня.

‒ Малява, подожди меня при входе. ‒ Взмахом руки указываю направление в другой конец коридора.

Не особо похоже на команду, которую отдают песикам. Но я ж в дрессировке ни в зуб ногой.

Пара секунд проходит в бездействии и в тишине. Малява только сидит и молчаливо пялится на меня. А затем ‒ о, счастье! ‒ поднимается и неспешно топает прочь от нас.

‒ Вы дали куге имя? ‒ Ректор даже не скрывает своего изумления.   

‒ Есть такое. ‒ Вдохновленная успехом принимаюсь выкрикивать вдогонку еще команды: ‒ И присмотри за Радиком! И если в туалет захочешь, не брызгай на клумбы. Лучше под дерево…

‒ О, нет, нет, ‒ оживает Мишаня. ‒ Прошу вас переформулировать последние команды. Пусть лучше метит какие-нибудь каменные поверхности.

‒ Почему? ‒ заинтересовавшись, оглядываюсь через плечо на ректора.

‒ К сожалению, цветы не переживут нашествия куги. Как и деревья. А камни пусть себе плавятся. Все равно архитектурными особенностями здешних застроек предусмотрено, чтобы от них куски отрывали или головой об них шарахались. 

‒ А зачем камням плавиться? ‒ Слегка торможу и не могу связать одно с другим.

‒ Организм куги работает по-особенному, и облегчаются эти животные не часто. Но, как говорится, очень метко. Их выделения практически плавят любой материал.

Мать моя! А я ж его на руках носила и на коленках миллион часов держала. Ладно, что хоть мой Малява воспитанный и не решил мимоходом меня пометить. А то остался бы от Лютика один стебелек да чепчик.

Прижимаю ладони к щекам и судорожно выдыхаю. Сколько же сразу информации на мою бедовую головенку. А я же недавно кексики кушала, а они мне всегда удачу и успех предвещали. Вот угораздило же программе бытия именно сегодня заглючить.

Опомнившись, подскакиваю и воплю вдогонку псинке:

‒ Малява! Только не в кусты! Слышишь?! Цветы не тронь! Играйся с камешками!

Очень надеюсь, что у нас с ним и правда возникло это пресловутое взаимопонимание, а иначе будет один большой конфуз.

И тогда его точно в клетку посадят. И меня следом закинут. И будем мы с ним вместе ждать условно-досрочного за хорошее поведение и клятвенное обещание не плеваться и не гадить в хозяйский цветник.

Дело сделано.

Поворачиваюсь к двери, а там Мишаня уже взмахивает рукой в приглашающем жесте.

Кабинет ректора наполнен черными и бордовыми оттенками. Кое-где на полках проглядывают черепушечные красивости: часы на дубовом столе, массивный органайзер для канцелярии, ажурная лампа. Больше всего пространства занимают шкафы с книгами. Повсюду залежи свитков.

‒ Присаживайтесь. ‒ Ректор подтаскивает поближе к своему столу удобное на вид кресло.