Академия альфачей, или Всем лечь на лопатки!

Глава 33. Родинка и революция

   Оглядываюсь. Жжение проходит, но настороженность никуда не девается.

‒ Я бы не рекомендовала чесать чужие смайлики, ‒ щедро делюсь мнением, так и не отыскав обладателя голоса. ‒ Только если после длительного и продуктивного общения.

‒ А по мне заметно, что я рвусь? ‒ любопытствует Эни.

Он тоже озадаченно осматривается, поэтому делаю вывод, что субъект, выдвинувший крайне заманчивое требование, ‒ не житель этих райских садов.

‒ Эгей! Кто здесь? ‒ спрашиваю напрямую, чтобы не терять время.

‒ Здесь я, красотуля.

Глаза внезапно улавливают свет, исходящий откуда-то снизу. Эни тоже замечает сияние.

Едва ли не бегом возвращаюсь к зеркалу и вижу выглядывающую из-за лацкана блейзера рожицу, смутно напоминающую те, из которых была сплетена сеть того дурацкого сдерживающего барьера. Контуры мордуленции черные, сама она вытянута идеальным овалом, и только по краям ухмыляющегося рта наметились выпуклости. И этот деформированный «смайлик» торчит на моей коже чуть ниже левой ключицы, словно подсвеченный знак Бэтмена в темных небесах.

Внезапно контуры предполагаемого рта мордуленции приходят в движение. Уголки тянутся вверх, создавая воистину огромную ухмылку – практически на весь лицевой овал.  

‒ Приветик, красотуля, ‒ скрипит эта неописуемая фигня.

‒ Ну, приветик, паразитическая форма жизни. – Я оттягиваю край плотной ткани, чтобы получше рассмотреть собеседника. Тот продолжает лыбиться. – Эни, гляди-ка, мои родинки устраивают революцию!

‒ По-моему, это не родинка. – Парень хмурится и задумчиво поджимает губы.

‒ Не будем гадать, а лучше метнемся к дерматологу. ‒ Изображаю высокий старт. ‒ Так в какую сторону себя метать?

‒ Останься со мной, красотуля,  – патетично вещает мордуленция, которую, похоже, все в этой жизни устраивает. – Хочу дружить.

Со мной хочет дружить говорящее пятно. В будущем буду относиться с опаской ко всяким там разводам и брызгам на стенах в подъездах. А то вдруг и тем захочется со мной контакт установить.

‒ Дерматолог отменяется, ‒ провозглашаю я. – Зовем экзорциста.   

‒ Вряд ли это поможет. – Эни подходит ближе и внимательно осматривает мордуленцию.

‒ Приятно, когда красивый парень старательно таращится мне в декольте.

Эни неопределенно хмыкает. Вот видите, ноль внимания к моим прелестям. Мой соседушка точно играет за команду небесных оттенков. 

‒ Прекрасное декольте, ‒ заключает парень. – А насчет вот этого говорящего существа… не уверен, но он, судя по всему, воплощение твоей метки.

‒ Метка? А разве она не на плече? Ну-ка глянь! – В порыве любопытства забываю, зачем вообще позаимствовала у Люкоса блейзер, и скидываю его с того плеча, на котором и чувствовалось жжение.

‒ На спине ничего нет, ‒ докладывает Эни. – Странно. Обычно метки так себя не ведут.

‒ Мне говорили, что метка умеет думать, а еще осмысленно устанавливает барьеры для шалунишек. В общем, она живая. – Поспешно натягиваю блейзер обратно, хотя чего уж там. Мой сосед в любом случае уже оценил верхний вид сорочки. И плюс меня в ней.

‒ Не настолько живая, чтобы разгуливать по всему телу. О, теперь ее нет и на прежнем месте.

‒ Чего? – резко поворачиваюсь к зеркалу. Верно. Ухмыляющаяся рожица под ключицей исчезла. – Засада. И где теперь эту паразитирующую сыпь искать?

‒ Вероятно, где-то под одеждой, ‒ деликатным тоном предполагает Эни.

Время чудес и свободного стриптиза.

Хорошо, что до осмотра у нас так и не доходит, потому что потеряшка вдруг подает голос. Нахожу ее на правой ладони.

‒ Не осуществляй беспорядочные передвижения по моему телу, ‒ деловито указываю я метке и наклоняюсь, чтобы дать Маляве понюхать ладонь. Очень уж его заинтересовал источник скрипучих шумов. Надеюсь, псинке не придет в голову закусить смайликом вместе с моей рукой. – Так, значит, это ты мне дорогу к хранилищу указывал?

‒ Я, красотуля. – Рожица показывает Маляве прорисованный язык и ударяется в бега вокруг моего запястья ‒ прямо по коже. Мой песик выглядит заинтересованным.

Пока эти двое развлекаются, сосредотачиваю внимание на Эни.

‒ Моя метка ожила. – Прямо подмывает возвести руки к небесам и повизжать на манер доктора Франкенштейна, трясущегося над своим творением из кусочков трупов: «Она живая! Совсем живая!!» 

‒ В чем дело, не представляю. – Эни тоже с любопытством следит за игрой смайлика и Малявы. – Может, все из-за твоей особенности? Ты же ладишь с всякими странными существами.

‒ С тараканами я не в ладах. А они ведь тоже странные. Так что сомневаюсь, что у меня и правда особенность, о которой все говорят. ‒ Вспоминаю кое о чем неприятном и тыкаю пальцем в краешек метки. Смайлик дергается, а потом покорно замирает на запястье. ‒ Скажи-ка мне, пакостная ты мордуленция, зачем барьер создавал и около озера пройти не давал?