Академия нежити. Кафедра неприятных последствий

Размер шрифта: - +

Глава 8.2

Я проснулась в тот момент, когда  Игнат надавил на кнопку переключения режимов. Мир перестал проноситься перед глазами, выровнялся, устаканился. Машина съехала с шоссе и, к моему удивлению, рванула прямо по полям. Какая интересная колымага...

Голова была тяжелая, в висках ныло как после заклинания, наложенного колдуном-любителем. Нет, определенно мою бдительность кто-то усыпил. Не могла же я сама, добровольно, поехать незнамо куда, да ещё и задрыхнуть самым наглым образом?

С другой стороны, помирать так с музыкой.  

— Не развалится? — опасливо уточнила я, хватаясь за край сидения.

— Сейчас и узнаем, — фыркнул Игнат, давя на газ.

Остановив зверь-машину где-то на краю мира, где не было ничего, кроме снега на многие километры вперед, Игнат пригласил меня «проследовать на выход». Безо всякого желания я и проследовала. Снег черпался в сапоги, ветер кидал в лицо снежные хлопья. Мы поднялись на невысокий холм, а затем спустились в низину. Невдалеке виднелись очертания городка: погасшие окна, одинаковые серые пятиэтажки. Удручающее зрелище.

— Пришли, — сказал Игнат.

В тот самый момент я и увидела пещеру. Она казалась непримечательной, но  меня сковал страх, и только присутствие Игната помогло сделать шаг внутрь. По каменным ступеням, выбитым кем-то столетия назад, мы спустились в кромешную тьму. Я хотела зажечь энергетическое пламя, но не смогла высечь искру.

— Здесь не работает магия, — покачал головой Игнат и, достав из кармана смартфон, включил фонарик. Свет рассеялся по узким коридорам. Не посветлело, но стало проще идти, без риска шибануться о низкий потолок лбом.

Пещера казалась бесконечной. Мы сворачивали налево и направо, шли незнамо куда, но Игнат ни разу не остановился, чтобы свериться с какой-нибудь картой. Он вел меня к источнику силы, и уже отсюда я ощущала, как та сгущается под нашими ногами, как вибрирует магическими всплесками.

О, вот и Александр.

Я поежилась.

Мраморный гроб стоял на постаменте в пустом зале. Белый камень в темных прожилках сам источал легкий, почти незаметный свет. Защитное заклинание. Крышка казалась неподъемной, да у меня и не было желания её отодвигать, чтобы понаблюдать за спящим мертвецом. Это только в сказках в хрустальном гробу обнаруживается красавица, которую принц запросто целует; а в реальности скорее всего внутри ждет либо истлевшее тело, либо тело вполне себе сохранное, но пропахшее гнилью до костей.

— Как мрачно и пафосно, — усмехнулась, чтобы тишина не сдавливала виски. — Не хватает только эпитафии какой-нибудь, типа «Белоснежке от любящих гномов».

Игнат хмыкнул, но как-то безрадостно. Ему единение с гробом — и тем, кто лежал внутри — давалось нелегко. Я хотела дотронуться до него, чтобы подбодрить, но вместо этого мои пальцы коснулись крышки. Защитное заклинание как-то легко пропустило этот своевольный жест. Холодный камень, неживой, молчащий, как молчат все надгробия. Я смежила веки, надеясь узреть что-то необычное, но не увидела ровным счетом ничего.

— Чувствуешь что-нибудь?

— Не-а, — ответила разочарованно.

Признаться, я ждала чего-то особенного, какого-то знака, намека, шепотка

— Я могу оставить вас наедине.

— А смысл? Этот твой Александр не жаждет пообщаться со мной. Если честно, мне кажется, что мы зря сюда приехали. Я не ощущаю никакой связи.

Это было почти правдой, разве что чутье вопило дурниной: «Убирайся отсюда, пока цела»!

— Да, — тряхнула волосами, — ничего тут нет. Бессмысленная поездка какая-то получилась. Пойдем отсюда.

Но вместо того, чтобы поскорее свалить из пещеры, Игнат проводил долгим взглядом гроб и сказал:

— Он обещал отпустить меня, как только получит обратно своё тело. Но я не знаю, должны ли мы его оживлять. Уже не знаю.

На обратном пути мы жевали слепленные мною бутерброды, запивая их отвратительным растворимым кофе, и помалкивали. Поездка выдалась бесполезной, зато нас с Игнатом объединило нечто, что накрепко повязало судьбы. Былая неприязнь куда-то испарилась, да и была ли она настоящей? Скорее защитной реакцией, помноженной на тупое знакомство (кто вообще связывает девушку?!)

Короче говоря, я смотрела на Игната как-то иначе, как, наверное, не стоило бы ради собственного здоровья. Колымага остановилась у ворот, и её водитель насмешливо козырнул:

— Миледи, вы прибыли в пункт назначения. Доедайте бутерброд и проваливаете.

Я гневно фыркнула. Его глаза цвета спокойного моря и губы оказались ближе, чем следовало бы, а салон так давил, что не было сил сопротивляться секундному порыву. На секунду я испугалась, что Игнатом может овладеть Александр, и тогда это будет даже не любовным треугольником, а полным извращением, но боязливо коснулась его губ своими.  Руки сдавили мои плечи, дыхание Игната потяжелело, но глаза... глаза были теплыми. Его глазами.

Мы не могли оторваться друг от друга как подростки на первом свидании. Морозило, холод прорывался сквозь шарфы и куртки. Дыхание согревало, сердце колотилось так сильно, что Игнат наверняка слышал его стук. Я вспомнила скелетов, что лобызались, несмотря на непогоду. Воздух здесь, что ли, специфический?



Татьяна Зингер

Отредактировано: 29.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться