Академия пяти башен. Не проси ее петь о любви

Глава 10

Илавин кожей чувствовала напряжение, повисшее в воздухе во время ужина. Раульфан внешне спокойно отнесся к ее заказу, даже бровью не повел, но интуиция подсказывала Илви: отыграется, дай только время!

Волшебнице не нравилось чувствовать себя лишней, но именно такое ощущение плотно поселилось у нее внутри. Рауль был вежлив, помогал в вопросах сервировки, услужливо подливал сок, ловким изящным движением отодвинув на противоположный край стола вино. Илви злилась, чувствуя себя бесправным ребенком, у которого забрали десерт. Но и сказать что-то боялась, да и вставить что-то в беззаботную перепалку двух друзей у нее не получилось бы при всем желании: воспитание не позволяло перебивать, а Шен и Рауль не замолкали ни на минуту!

У Илавин появилось время, чтобы обдумать вечные жалобы Тэмлаэ, которая нет-нет, да рассказывала о своем холодном снежном крае и том, как она чувствовала себя тенью в собственном доме. Да уж, тут попробуй не поверить, когда с одной стороны для твоего удобства делают все, вот только сами решают, что тебе нужно! Иви попыталась возразить и высказать свое негодование, но почему-то под грозным взглядом мужем стушевалась и замолкла, а спустя несколько минут и вовсе побоялась попросить что-то для себя, внезапно посчитав такое поведение эгоистичным.

Отстраненно наблюдая за происходящим вокруг, Илви наслаждалась изысканными угощениями, надеясь, что время заключения пролетит быстро, и как только сонтум скроется за горизонтом, она сможет упорхнуть из неприятной компании.

— Ладно, Шен, нам пора. Спасибо за беседу, — завершил длинную тираду Раульфан, щелчком пальцев подзывая официантку. — Счет, пожалуйста.

— Уже уходите? Какая жалость. Твоя жена такая молчаливая. Я думал, что обсудив дела, мы сможем пообщаться и с ней, — с ненаигранным сожалением сокрушался Шегорн.

— Не сегодня. У меня есть к ней парочка вопросов, — улыбнулся Рауль и выразительно посмотрел на Илавин.

Сердце волшебницы пропустило несколько ударов и понеслось вскачь, а богатое воображение тут же нарисовало десятки вариантов этих самых вопросов.

— Ну вот так всегда… На свадьбу не пригласил, с женой пообщаться не дал. Ты всегда прячешь самые лакомые кусочки, Ранни, — беззлобно прокомментировал Шегорн.

— Это годовой брак, Шен. Ты же знаешь, что их не принято афишировать и уж тем более праздновать. Если тебе так будет угодно, то сегодня мы вместе отмечали именно его. В узком кругу друзей.

Рыжий довольно заулыбался, бросил короткий взгляд на невесту и резко стукнул кулаком по столу.

— Хорошо. Но тогда… Вы забыли сделать кое-что очень важное! Долгих лет! — выкрикнул Шен, с прищуром глядя на парочку, словно кот, увидевший разлившуюся по полу сметану.

По спине Илавин пробежал нехороший холодок, она вновь забегала глазами по сторонам в поисках спасения. Но его не было. Ладонь в мозолях легла на ее тонкое запястье. Илви с мольбой посмотрела на Раульфана, словно надеялась на отсрочку.

Рауль наклонился, и Илви почувствовала пряный аромат духов и горьковатый запах машинного масла. Ловкие пальцы зарылись в ее волосы, не давая возможности отстраниться. Сердце билось все быстрее и быстрее, вот она уже чувствует обжигающее дыхание на щеке, а вот чуть шершавые губы прикасаются к ней. Властно, требовательно, словно этот брак был заключен по желанию обоих. Раульфан провел большим пальцем вдоль позвоночника, и неприятная слабость накатила на Илавин, не давая возможности сопротивляться.

Первое прикосновение было нежным, словно он ждал какой-то реакции, но Илви не ответила, зажмурившись. И тогда Раульфан пошел в атаку, впился в нежные девичьи губы поцелуем, словно жаждал этого несколько лет. Это было так неожиданно, что Илавин всхлипнула и открыла глаза. Два взгляда встретились на короткое мгновение, которого хватило, чтобы все внутри перевернулось, а сердце ушло в пятки. Илви почувствовала себя загнанной в угол мышкой, которой больше нечем защищаться. Ей даже почудилось, что муж зарычал, когда поцелуй стал более страстным и требовательным.

— Ладно-ладно, убедили! В спальне будете упражняться дальше. У нас тут дети, — затараторил друид.

Раульфан с сожалением оторвался от губ жены и повернулся к другу:

— Ну и где ты тут видишь детей, рыжий пройдоха? — с явным сожалением спросил он.

— А то ты бы так быстро среагировал? Уж я тебя знаю! — рассмеялся Шегорн, отправляя в рот кусочек мяса в кляре. — Ладно, топайте, голубки. Говорят, первые брачные ночи самые жаркие.

Друид рассмеялся, а Илавин отчаянно захотела вымыться. С мылом, и язык тоже! Ее немного трясло, а в горле застрял противный душащий ком обиды.

— Хорошего вечера, господа, — сквозь зубы проронила она, поднимаясь.

— Нет, не беспокойся, Лави, я провожу тебя. Ты умеешь притягивать неприятности, — резко подскочил со своего места Раульфан и подал ей руку в изящном жесте.

Илавин фыркнула и прошла мимо него, словно муж для нее был пустым местом. Хотелось сорваться на бег, но волшебница не позволила себе. Каждый шаг был полон грации и достоинства, она заставляла себя держать спину ровно и смотреть прямо перед собой. Если не для того, чтобы позлить этого напыщенного идиота, так хотя бы для самой себя.