Академия пяти башен. Не проси ее петь о любви

Глава 18

Раульфан чувствовал, что разговор не клеится, что каждое его слово Илавин Аварро воспринимает не то что в штыки, а как личное оскорбление. Отчасти это повергало в уныние, ведь если ты делаешь что-то, а результата не видно, то и продолжать дальше не хочется. Но Раульфан был упрямцем каких поискать и твердо вознамерился если уж не покорить сердце гордячки, то как минимум стать ее другом. По правде говоря, он вообще не любил вражду, интриги и склоки, предпочитая худой мир доброй ссоре. Вот только ссору можно создать единолично, а для мира нужно как минимум два человека.

— Лави, щита хватит часа на три. Прости, вписать его в твой кристалл, как я это сделал со своим, я не могу. Когда полетим назад, напомни мне, сотворю еще один, — будничным тоном попросил Раульфан, краем глаза поглядывая на жену.

Во время пения заклинания та стояла, словно мраморное изваяние, ни бровью не повела, ни дыхание у нее не сбилось. Это больно ударило по самолюбию Раульфана, который привык к тому, что его голосом как минимум наслаждаются, а то и восхищаются.

— Хорошо, я напомню, — сухо ответила Илви, старательно скрывая дрожь.

Она сама не могла понять, холодно ей или страшно, или и то и другое одновременно. Озеро казалось ей жутким отголоском сказок, который по прихоти Десяти вдруг угодил в мир смертных. Хотелось вскочить на спину Аркольду, вцепиться в перья и улететь подальше. Можно даже Раульфана бросить тут на откуп ледяной воде.

— Не бойся, Лави. Я не слышал, чтобы озеро причиняло зло тем, кто не смотрит в его воды, — усмехнулся Раульфан, по-своему истолковав ее стучащие друг о друга зубы.

— А что, если оттуда вырвется какая-нибудь жуткая тварь? Из того портала? — с вызовом спросила Илавин, приосанившись.

— То я защищу тебя от нее. Это не проблема, Лави. Впрочем, мы подзадержались, да и Аркольд уже заскучал. Как насчет того, чтобы снова взмыть в небо? Думаю сейчас тебе полет понравится куда больше.

— Ага, чтобы я в виде половой тряпки добралась до города. Нет уж, дудки, сначала прическу надо поправить! — возразила Илавин лишь бы сказать что-то наперекор. — Кстати, а где мой кактум? Куда ты его дел?!

— Десятеро! Женщина, не выкинул я твое колючее чудовище…

— Кактум не чудовище! Это подарок!

Раульфан рассмеялся.

— Знаешь, если эту фразу вырвать из контекста, то звучит как бредни сумасшедшей.

Илавин насупилась, резко отвернулась от него, достала из поясной сумки гребешок и принялась расчесывать волосы. “Почему каждое твое слово заставляет меня ликовать или хотеть тебя убить? Почему я так болезненно реагирую? Так не должно быть, но так выходит. Вот правду говорят, что мы не властны над нашими чувствами. И остается нам только прятаться за масками”.

— Ну вот, она опять  обиделась, Арки. Ей, понимаешь ли, отпуск устроили, в город развлекаться везут, а она недовольна…

— Я довольна. Просто ты постоянно пытаешься задеть… как будто я мандалина, а мои чувства струны… Это больно, Рауль. Не надо так делать. Ты уже бил этой мандалиной по столпам моего сознания, она расстроена и не звучит, — многозначительно сказала Илви, заглядывая мужу прямо в глаза.

Без страха или стеснения, сейчас ей было все равно, что он увидит в ее взгляде. Важно было то, что она сможет прочитать в черноте его зрачков. Не выдержав пристального взгляда жены, Раульфан отвернулся, и что-то больно кольнуло Илавин в сердце.

“Точно что-то скрывает. Недоговаривает, прячет. Как будто я могу узнать нечто такое, что не должна знать… И от этого разгадать тайну хочется еще больше! Но он не даст, он всегда умел уходить от неудобных разговоров”.

— Ладно, я попробую. Привычки, знаешь ли, не меняются так быстро. Ну что, полетели? — он галантно подал руку Илви и помог усесться на спину гиппогрифа. — Арки, просыпайся, пора.

Недовольно ворча что-то на своем клекочущем птичьем языке, Аркольд дождался, когда второй всадник заберется ему на спину, и тут же сорвался с места на бодрую рысь. Гиппогриф уверенно бежал вперед, периодически поглядывая на редкие просветы неба между еловыми лапками, а потом вдруг резко расправил крылья и взмыл вверх в небольшую дыру между кронами деревьев.

Сейчас ветер не мешал дышать, потоки воздуха натыкались на невидимую преграду, обтекая Илавин со всех сторон. Она кинула полный благодарности взгляд на мужа и принялась осматриваться. Академия виднелась странным темным пятном где-то вдали, внизу простирался древний лес, заканчивающийся резким обрывом в каньон, по которому до Кризиса Сизого протекала полноводная река Райдо. Ее жалкое подобие, предсмертный писк, как говорили друиды, до сих пор едва заметной голубой струйкой блестел на дне, пересыхая в жаркие летние месяцы.

По легендам, Сизый Бог лично питал реку, хотя Илавин предпочитала думать, что под бурными водами он прятал от людей несметные богатства. Взять хотя бы карьер самоцветов маны, который дал начало их академии.

Воды Райдо скрывали и не-волшебные драгоценные камни, жилы металлов и, как поговаривали, руины древней неизвестной цивилизации. Но докопаться до правды было невозможно, прошло несколько сотен лет, русло Райдо ископали вдоль и поперек, вытащив богатства и пустив на пользу человечества. Шли годы, по левую сторону вырос лес, а по правую на несколько километров протянулись гибельные земли, где не было житья никому.