Алёнкины горизонты

Размер шрифта: - +

6

На улице меня ждал экипаж. Граф Михаил Юрьевич нервно топтался возле дверки и клацал крышкой золотых часов, как будто от этого я могла быстрее выйти. Дудки, торопиться я совсем не собиралась. Я подглядывала за ним в замочную скважину и гадала, кто быстрее сломается: граф или часы. Как же весело было за ними наблюдать. Часы каждый раз, когда открывалась крышка, истерично исполняли Аллегро До мажор Моцарта, а граф наливался красным — и это был прекрасный спектакль. Наконец я решила, что хватит испытывать их терпение и вышла.

Сначала мне показалось, что граф обрушиться на меня площадной бранью. Он выпучил глаза, открыл рот — да так и застыл. Если вначале нашего знакомства я предстала перед ним эдакой замарашкой, в которой, как заявил юный Александр, лишь хорошее воображение могло разглядеть некую прелесть, то теперь я выглядела как принцесса. Всё это было в его глазах. Я подошла к карете и спросила, мягко улыбаясь:

— Я не опоздала?

Михаил Юрьевич отчаянно замотал головой.

— Нет, нет, ни в коем случае! Самое время...

Я подобрала подол, села в карету, граф сел напротив, не сводя с меня безумных глаз. В полумраке салона эти глаза светились жёлтым, и я начала побаиваться: а не переборщила ли я с очарованием? Мысль остаться и охмурить какого-нибудь местного олигарха, конечно же, была мне симпатична. Но вся эта симпатия проходила в яром диссонансе с ностальгией, и последняя перевешивала. Хотелось домой, к маме, к папе — и интернет тут совершенно не при чём.

Кучер хлестнул лошадей, копыта застучали, карета затряслась, занавесочки на оконцах заколыхались. Путь наш много времени не занял. Минут через пять мы проехали в ворота Дмитриевской башни и оказались на территории кремля. Каменный дворец Дворянского собрания встретил нас громом музыки и лошадиным ржанием. Признаться, я никогда не думала, что в городах прошлого обитает такое огромное количество лошадей. Сотни! Лошади встречались на каждом шагу в буквальном смысле слова. Шагу нельзя было ступить, чтобы не вляпаться во что-либо пахучее. Впрочем, если отождествлять лошадей с современными автомобилями, то это вполне закономерно. Одна только разница: запах навоза менее негативно действует на организм, чем выхлопные газы двигателя внутреннего сгорания.

Встречал нас предводитель губернского дворянства князь Григорий Алексеевич. Ничего так мужчина, примечательный. Но женатый. Полнотелая тётушка, более похожая на жабу с бриллиантами во всем местах, куда их только можно прицепить, легонько придерживала его за локоток. Нет, не правильно, не придерживала — держала. Когда граф помог мне выйти из кареты, Григорий Алексеевич сглотнул, а бриллиантовая тётушка скрипнула зубами и усилила хватку.

Михаил Юрьевич представил меня княжеской чете, я повела глазками и назло тёткиным бриллиантам протянула Григорию Алексеевичу руку для поцелуя. Тот затрясся от радости, граф засопел от ревности, а тётушка заколыхалась от зависти. Но всё это прелюдия, короткое развлечение, протирка отшлифованных навыков. В действительности, мне совершенно не нужно было это проявление экзальтированных чувств, и уж тем более не нужно было сталкивать лбами мужей с жёнами и графьёв с князьями. Просто так всегда получается. Не специально.

Мы вступили во дворец. Снаружи он выглядел так себе, без претензий, а внутри я немножко потерялась — огромное пространство, высоченные потолки, хрустальные люстры, свечи, позолота. Я, конечно, предполагала увидеть нечто подобное, но в масштабах менее значимых. Художественные фильмы и книги приучили, что провинция это не столица, каких-то особых изысков ждать не приходиться, а тут... С антресолей давила музыка, по залу кружили пары, вдоль стен и возле некоего подобия буфета сбивался в кучки народ. Впрочем, народ — это слабо сказано. Сливки. Бархат, парча, драгоценности. Надменность во взглядах, в жестах, во всём. Сразу видно, людишки к подобным обстановкам привычные и в отличии от меня роскошью не потрясённые. Но были среди них и такие, кто вроде бы тоже сливки, но, как у Булгакова, второй свежести. Провинциалы, местный разлив. Их легко было отличить от первых: одёжка совсем даже не вызывающая, каблуки на ботинках пониже, в глазах робость.

Графа кто-то отвлёк разговором, и я, воспользовавшись его отвлечением, начала протискиваться сквозь шорох платьев и блеск драгоценностей ближе к буфету. Этот бал был первый в моей жизни. Никогда раньше не доводилось мне участвовать в подобных мероприятиях и, признаться, я не очень из-за этого расстроилась. Всеобщее веселье, не смотря на музыку и пляски, меня не тронуло. Наоборот, мне почему-то стало грустно. Местные танцы я танцевать не умела, а показать свои духу не хватило, поэтому буфет стал для меня большим откровением. Тощий лакей в камзоле и парике подливал мне из бутылки шампанское, а брат-близнец его держал на весу вазу с виноградом и персиками и протягивал мне её с лёгким полупоклоном.

Не хочу, чтобы у кого-то сложилось превратное мнение обо мне. Дескать, забралась в самую элиту, корона на мозг надавила, зазналась, простых людей за людей не считает. Ничего подобного! Прежде чем других обвинять, за собой последите. После первого фужера я предложила обоим лакеям выпить со мной по честному, без церемоний, на брудершафт. Те отказались. И не моя в этом вина. Один сослался на слабое здоровье, а другой на злого барина, который пьяных лакеев на дух не переносит. Но оба сказали мне спасибо. Так что я хорошая.

Но это отдельная история. Пока я тягала шампусик и закусывала его виноградиком, у меня возникла интересная теория. К буфету периодически подходили мужчины, и каждый считал своим долгом сделать мне комплимент и непристойное предложение. Видимо, красивые полупьяные девушки и в девятнадцатом веке считаются доступными. Кто-то делал это более откровенно, кто-то менее, но все отходили разочарованные. Однако отходили недалеко, я так поняла, хотели порадовать уязвлённую душу новыми отказниками, и каждого такого отказника они встречали аплодисментами. Собралась их уже порядочная толпа. Так вот о теории. Всякий раз, когда мне предстояло смертельное перемещение, вокруг меня собирались мужчины. В первом моём прошлом они меня закопали, во втором забили стрелами. А что хотят сделать сейчас?



Олег Велесов

Отредактировано: 06.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться