Алхимия Парижа: пышка и чародей

Размер шрифта: - +

Замок Венсана Капетинга

Алхемист оказался мрачным и величественным замком. Окруженный глубоким рвом, он возвышался над городом, закрывая собой простирающиеся виноградники и несколько небольших французских деревенек, принадлежавших Венсану.

Тяжелые, серые каменные стены и башни выглядели неприступными и нерушимыми. Наверху ходили вооруженные мечами и луками войны, закованные в железо. Подъемный мост держался на цепи, толщиной с Ксюшину ногу.

- Внушительно, - с уважением произнесла Ксюша, оглядывая замок.

Ее белоснежный конь бесстрашно ступил на деревянный мост. Привратники молча поклонились наезднице и пропустили ее во внутренний двор, где Ксюшу уже ждал шателен – управляющий замком и окружавшими территориями. Это был высокий, худой мужчина с вытянутым эльфийским лицом. Преисполненный гордости и значительности своего положения, он поклонился так, словно разницы между Ксюшей и ее лошадью в принципе не было, но из уважения к Венсану, шателен все равно рад всех видеть.

- Жоффруа Бюимон к вашим услугам, Ваше Высочество, - надменно представился он.

Умение сочетать в себе услужливость к вышестоящей особе и презрение к ней же – Ксюшу восхитила. Жоффруа немедленно ей понравился, и девушка широко улыбнулась, спрыгивая с коня и бросая поводья шателену.

Он невозмутимо поймал, не сделав ни единого лишнего движения и знаком приказал конюшему заняться своими обязанностями.

Ксюшу Жоффруа проводил в замок. Залы внутри оказались огромными, мрачными помещениями с высокими, полукруглыми каменными сводами. Если бы не мягкие травы, устилавшие бесконечные коридоры, шаги могли отдаваться эхом. Травы не только скрадывали звуки, но и наполняли все вокруг запахом свежего летнего дня. Ксюша любовалась гобеленами, на которых умелые ткачи изобразили сцены сражений, турниров и признаний любви рыцарей к прекрасным дамам.

Вместе с Жоффруа они миновали столько коридоров, что Ксюша наконец потерялась, и, тогда, шателен наконец пригласил девушку в просторный обеденный зал. Ксюша начала подозревать, что он водил ее кругами специально. Но Жоффруа все также невозмутимо, спросил: требуется ли ей время, чтобы привести себя в порядок к обеду и, получив отказ, удалился.

В другом случае, девушка непременно воспользовалась бы предложением – причесаться, поправить платье, да хоть перевести дух с дороги. Но сейчас, солнце неумолимо клонилось к закату – Ксюша подглядывала за ним сквозь цветные оконные стекла – и девушка понимала, не вернись она в город затемно, ночевать ей в замке с Венсаном Капетингом под боком.

Обеденный зал был усыпан полевыми цветами, уже увядающими и оттого благоухающими еще сильнее. В сердце зала стоял невероятных размеров дубовый стол, украшенный резным орнаментом; за которым разместились всего два человека. Мужчины казались негативом и позитивом друг друга – Венсан, в привычных эбонитово-черных одеждах, с рассыпавшимися по плечам черными волосами. И другой мужчина – в белоснежном одеянии, с золотистыми кудрями и прекрасной улыбкой привыкнувшего к вниманию слабого пола красавчика.

Венсан не улыбался. Он осматривал Ксюшу, словно та была его личным врагом номер один. И совсем недавно, он выяснил, что с этим врагом стоит разделаться немедленно. Его лицо выражало уважение к свирепому, дикому животному, которым он похоже посчитал Ксюшу. Когда они виделись в последний раз, “Венсан был немного приятнее, - подумала Ксюша, - улыбался”. Пусть даже она и кричала о сжигании принцев. Не это ли повлияло? Ксюша задумалась на мгновение, но откинула мысль – улыбался-то после того как услышал. Значит чувство юмора есть. “Тогда что произошло?”

Ксюша не смогла бы догадаться, что так повлияло мысли принца крови, ведь фарфадет не предупреждал о том, что даже мужчины боятся выезжать в одиночку из города на закате.

Ксюша решила, что отношение Венсана ей только на руку – к диким животным близко не подходят, а значит, принц крови будет держаться на расстоянии и не соблазнять ее, уводя мысли в томных направлениях. Поэтому, придав лицу выражение Жоффруа, как она мысленно окрестила радость от встречи, смешанную с презрением, Ксюша по-королевски прошествовала за стол.

Слуги уже принесли и расставили изысканную посуду на узорной скатерти. Каждая тарелочка отливала золотом, а в центре ее лежал кусочек белого хлеба. В золотые кубки, украшенные драгоценными камнями: рубинами, изумрудами и топазами, сложившимися в самые разные узоры, разлили красное вино. Стол занимали солонки и соусники, чаши с крышками.

Венсан и незнакомец, чуть поклонившись в приветствии Ксюше, хранили молчание, пока слуги принесли воду и полотенца. Девушка с радостью вымыла руки, повторив за мужчинами.

Когда вынесли ужин, Ксюша поняла, как сильно голодна. Огромные золотые блюда были полны мелких и крупных жареных птичек, приправленных шафраном и сдобренных перцем. Принесли мясо зайцев, запечённых с изюмом и сливами и горячие мясные пироги, дышащие паром и густым, сладким запахом.

Ксюша нетерпеливо тянулась то к одному, то к другому слуге, норовя утащить кусочек зажаренного мяса. Чем изрядно повеселила незнакомца.

Когда в кубки было разлито вино, приправленное мускатом и другими пряностями, он слегка поклонился, представился Франсуа и спросил:

- Так это ты – та прекрасная дама, что предлагает Венсану сделку с тьмой?

Его улыбка сочилась сладостью, но пальцы рук теперь были крепко сцеплены, а глаза внимательны.

- А вы кто? – неучтиво спросила Ксюша, отпивая вина. Ей не понравился не столько сам вопрос, сколько то, что Франсуа не дает ей немедленно вцепиться зубами в мясной пирог.

Франсуа, взмахнул рукой, показывая небрежным жестом “как я мог забыть об этом?” и сказал:

- Глава инквизиции Парижа.

Ксюша тихонько икнула. Франсуа вежливо улыбнулся, словно привык к испугу окружающих.



Юна Ги

Отредактировано: 11.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться