Аллея любви

Часть восьмая

Трудно было после такого отвратительного вечера рассчитывать на приятные впечатления Аделины о нашем городе, о нашей молодежи. Дома мы все рассказали Аниной маме, она на следующее утро пошла к Кондрыкину домой, поговорила с его матерью, постыдила Славика, не веря, что такой молодой человек может быть таким испорченным. Казалось, инцидент был исчерпан, больше нас судьба с этим монстром не сводила. До поры, до времени.

 В этот чудесный вечер второго дня свадьбы Ани и Николая Славик Кондрыкин вразвалку подошел к нашей лавочке и отозвал в сторонку Николая, «на пару слов». Он был в шикарных, дефицитных по тем временам, новых джинсах, с широким , как тогда носили, ремнем на бедрах. С ними пошел и мой Виктор. Мы еще не успели ничего понять, как сильным ударом в челюсть Николай сбил Славика с ног. О нашей стычке трехгодичной давности с этим моральным уродом Николай знать не мог, у нас не было повода о ней ему рассказать. Да мы об этом хулигане и не вспоминали, повода не было. Ада давно уже бросила техникум и уехала к маме. Что ж поделать, учеба при всей ее красоте давалась девушке с большим трудом, вот она и решила не мучиться. Однако оказалось, что мстительность Кондрыкина не знает границ и не подвластна времени. Отсидев свой очередной тюремный срок, наверняка укороченный влиятельным и богатым папенькой, он в этот вечер неожиданно для себя  увидел счастливых  и нарядных молодоженов.  Его явно задело за живое счастливое Анино лицо, он увидел, как внимателен к ней Николай, вот и захотелось ему разрушить идиллию, нашептав Николаю, что тот подбирает объедки с его, Кондрыкина, стола, что Аня была его любовницей, он ее бросил за ненадобностью. И все это при том, что Аня даже не разговаривала с ним ни разу ни до, ни после эпизода на танцах, никогда даже близко к нему не подходила. Вот так просто и рождаются сплетни и большую часть из них распускают мужчины, причем чаще на это способны самые лживые и подлые из тех, кто слаб, кто ощущает свою неполноценность, кто не достоин носить гордое имя мужчины из-за своей несостоятельности, из-за недостатков во внешности, из-за сексуальных, а то и психических  отклонений. Сколько горя эти бездоказательные сплетни приносят, сколько судеб разбивают! Николай с Виктором шли к нашей лавочке медленно, не торопясь нам объяснить, что произошло. У Колиного виска кровоточила небольшая царапина, кремовая шелковая рубашка, смялась и лопнула по шву, но вид у него был геройский и Аня впервые посмотрела на него с восхищением и гордостью, а когда узнала о причине драки, то ощутила себя прекрасной дамой под рыцарской защитой, когда не страшна никакая беда, никакая напасть.

Безграничное доверие к Николаю, появившееся в Ане в эти минуты, за всю жизнь никогда не подвело ее. Восхитительная туристическая поездка, очень недешевая по тем временам, и необычайно интересная, очень сблизила наших молодоженов.

Николай оказался ненавязчивым, но внимательным, толковым, хозяйственным,  ответственным  и трогательно заботливым к молодой своей жене. Незаметно для себя Аня  привыкала к опеке мужа, ни о чем не беспокоилась, чувствуя себя рядом с мужем, как за каменной стеной.

Николай своей необычайной общительностью очаровал всю туристическую группу, вполне невинно влюбил в себя пару молодых девчонок, заставив Аню немного поревновать, а заодно и удивиться этому чувству. Гостиница в Нарве, где они жили, ресторан внизу, где их три раза в день кормили, города Эстонии, по которым их возили – все казалось заграничным, непохожим на Зеленокумск и его окрестности. К хорошему быстро привыкаешь, и вскоре Ане стало казаться, что так весело и интересно, так шикарно и изысканно будет всегда. Всегда они будут беззаботно разъезжать по достопримечательным местам Эстонии, посещая рестораны, русские монастыри, Тартуский университет, любуясь необыкновенно рослыми, плечистыми и белокурыми парнями, длинноногими и голубоглазыми, белолицыми девушками. Мир вокруг был светлым и радостным, а рядом руки друга и его любящие карие глаза. Сердце Ани будто оттаивало, она все лучше узнавала Николая, любовалась им и часто ловила себя на мысли, что гордится своим мужем. Единственное, что ее смущало, это терпеливое ожидание первого шага с ее стороны, каких-то слов ее, признаний. Но она не могла ни на что решиться, становилась рассеянной от этих мыслей и не раз замечала, что держит книгу вверх тормашками, делая вид, что читает. Ей хотелось, чтобы он сделал сам решительный шаг, а он молчал и только смотрел пристально, неотступно.