Аллоды онлайн

Размер шрифта: - +

Глава 6. Буйные братья Хадагана

      — Что-то ты зачастил в НИИ.
      Агент Комитета Иван Корыстин материализовался из ниоткуда так же неожиданно, как и при первой нашей встрече. Он мельком окинул трактир острым взглядом, слегка задержавшись на единственном, кроме меня, посетителе в дальнем углу — хадаганце в военной форме, который явно страдал от сильного похмелья. Местечко, откровенно говоря, было ниже среднего, но памятуя о наказе не уходить далеко от раскопок, я завернул в первое, что попалось мне на глаза. Кузьму и Михаила нигде не было видно — скорее всего они уже снова спустились в усыпальницу в поисках новых воскрешенцев.
      — Это все Извилина со своими исследованиями, — ответил я, когда Корыстин придвинул стул и сел напротив меня.
      — А, — равнодушно махнул рукой агент. — Персональный телепортатор. Ну и как там дела продвигаются?
      — Похоже, что все получилось, но эксперименты продолжаются. Мне сказали, что я еще понадоблюсь.
      — Это все замечательно, но есть дела и поважней…
      — Удалось подслушать что-нибудь любопытное? — с интересом спросил я.
      — Да! Мы записали важный разговор между двумя учеными. Они тихонько шептались, но, к счастью, стояли как раз возле растения, куда заполз один из «жучков». Говорили об оружии. Том самом, контрабандном. К счастью, речь идет не о государственном заговоре внутри НИИ. Обычные бандитские дела. Оружие предназначалось для шайки Булыги, которая орудует в Изун-городе.
      — Изун-городе?
      — В орочьем квартале воинов. Булыга, похоже, все держит там под контролем.
      — Мне теперь направляться туда? — догадался я.
      — Именно. Тебе нужно встретиться с нашим связным возле памятника четвертому подвигу Незеба. Это гоблин по прозвищу Шестерка Бри. Пароль: «мы с тобой сегодня одинаково небрежны», ответ: «приговор окончательный и обжалованию не подлежит». Не спрашивай, где здесь логика. Это Бри сам придумал и страшно этим гордится. И парней своих тоже прихвати, пусть покараулят. На счет раскопок не волнуйся, я предупрежу, кого нужно, чтобы Гром не задавал лишних вопросов.
      — Хорошо. Но директриса НИИ велела мне никуда не уходить отсюда.
      — Директриса НИИ… — Корыстин поморщился, как от зубной боли. — С директрисой, конечно, сложнее… Тогда оставайся пока в Научном городке, но постарайся отвязаться от нее как можно скорее. Пусть ученые ищут себе других подопытных крыс, у Комитета и своих дел по горло. Как только разберешься с этим, сразу дуй в Изун-город. Да, и еще. Если явка будет провалена, связной выставит на окно три бизоньих черепа. Конечно, это тоже идея Бри. Если увидишь черепа, отходи огородами и немедленно возвращайся сюда. Все понятно? Удачи! Она тебе понадобится.
      С этими словами Корыстин резко встал и быстро вышел из трактира, ни разу не обернувшись. Такое внезапное прощание было вполне в его стиле и меня ничуть не удивило.
      — Вот и очередное не терпящее отлагательств дело, — пробормотал я себе под нос, вяло ковыряя вилкой в слипшихся пельменях.
      — Здорово, брат, я вижу — ты из наших…
      Я поднял голову. Передо мной стоял тот самый мучившийся похмельем мужчина.
      — Георгий Буркин меня звать. Можно сяду? — спросил он и плюхнулся на стул, не дожидаясь ответа.
      — Никита Санников.
      — О-о, моя голова… Перестарался я вчера… День комитетчика отмечали. Я так наотмечался, что даже на утреннее построение опоздал.
      — Утреннее построение? Ну ты даешь. На часы давно смотрел? Уже обед закончился, — усмехнулся я.
      — Ох, Гром с меня три шкуры сдерет! У нас сейчас операция проходит в Научном Городке: культисты Тэпа в Застенках засели. Там меня мой командир и дожидается…
      — Знаю, я сам только оттуда.
      — Проклятье! Как ему на глаза теперь показаться?
      — Сочувствую. Может тебе кефирчика взять? Какой-то ты мятый.
      — Да не, я вот что подумал… Гром же с нами вчера отмечал! И у него голова должна болеть не меньше моей, даром, что орочья. Надо бы ему лекарство принести, глядишь — и подобреет Громушка, не станет меня пороть за самоволку.
      — Сомневаюсь, что получится, но попробуй, хуже не будет…
      — Угу, — кивнул Буркин. — Только мне твоя помощь понадобится. Я вот слышал на политинформации, что сейчас крепко решили за контрабандистов взяться. Давай-ка мы к этому хорошему делу тоже руку приложим да не без пользы для себя. Нам политрук рассказывал, что накрыли банду, которая эльфийское вино сюда поставляла. Дорогущее! И редкое. Вот бы бутылочку Грому подарить, а? Это вино здесь из-под полы продают, я это точно знаю. Да только кто ж мне его продаст?
      — Ну если тебе не продадут, то и мне тогда тоже… — произнес я, не совсем понимая, к чему он клонит.
      — Так мы и не будем покупать. Вон, видишь того чудилу за прилавком? Прижмем его чутка, сам выложит. Вроде как хорошее дело сделаем… изымать контрабандный товар — это ведь хорошее дело, верно? Помоги, а… Я бы и сам, да только не с моей головой сейчас контрабандистов трясти. Добычу пополам, идет?
      Трактирщик, низенький лысый мужичок с бегающими глазками, сразу заподозрил неладное, как только двое мужчин в военной форме уверенно направились прямиком к нему. Он выронил тряпку, которой вытирал стол, и попятился назад.
      — Ох, господа, я так рад видать вас у себя! Не часто мой скромный уголок посещают представители глубокоуважаемой власти, — залебезил он высоким голоском.
      — Господа все в Новограде живут, — рявкнул Буркин и трактирщик окончательно спал с лица.
      — Э-э-э… да, конечно. Надеюсь, вам понравился обед? А я как раз собирался сообщить, что это за счет заведения…
      Одним прыжком я перемахнул через стойку и оказался рядом с ним.
      — Запустил я тут, конечно, немножко… — не сдавался трактирщик, сделавшись, однако, еще ниже ростом. — Но я как раз собирался заняться пожарной безопасностью… и еще вызвать этих, как их… санэпидем…
      Я схватил его за шиворот и приподнял над полом.
      — И налоги, конечно же, — запищал он совсем тонко. — Я как раз собирался заплатить… Вы не поверите, как трудно спать, когда налоги не уплачены. Такая тяжесть на душе…
      — А еще ты как раз собирался сдать представителям глубокоуважаемой власти все эльфийское вино, которое ты прячешь, — подсказал Буркин, облокотившись о стол.
      — Да! — с видом снизошедшего на него озарения, хлопнул себя по лбу трактирщик. — Вот именно, как раз собирался обратиться в компетентные органы! Вон там, в том шкафу… Понятия не имею, как это у меня очутилось. Совсем уже преступность оборзела! Подкидывает контрабанду честным людям…
       Через пятнадцать минут мы, довольные собой, шли к раскопкам, позвякивая бутылками эльфийского вина. Точнее, позвякивал Буркин, я свое богатство предусмотрительно припрятал в симпатичном пышном кустике между домами, решив вернуться за ним чуть позже. То-то Орел обрадуется… Гром, однако, наши старания не оценил.
      — Это мне?! — побагровел он, когда горе-взяточник торжественно поставил перед ним презент. — Та-а-к… Слушай меня очень внимательно, Буркин. Я сотрудник Комитета. А Комитет — это холодный ум, горячее сердце и чистые руки! Чистые — запомни! Подкупить настоящего комитетчика нельзя ничем! Никогда! Это кредо нашей организации. Да я…
      — Помогите! Помогите! Срочно… Кто здесь главный?!
      Мы обернулись на крик — молоденькая девушка в милицейской форме бежала к раскопкам, размахивая руками и вереща на всю округу.
      — В чем дело? Я главный, — рявкнул Гром, двинувшись ей на встречу.
      — Там… там… срочно нужна помощь, — задыхаясь от быстрого бега затараторила она, подойдя ближе и глядя на Грома большими испуганными глазами. — Вот мы вляпались! Мы — это я и мой напарник. Мы курсанты Незебградской школы милиции. Просто патрулировали этот район, когда из подъезда выбежала женщина. Вся в крови, глаза безумные! Ей повезло вырваться из рук маньяка…
      — Показывай дорогу, а вы оба — за мной, — по-военному быстро сориентировался Гром. — Так что там с маньяком?
      Девушка бежала впереди, постоянно оборачиваясь, словно боялась, что мы передумаем ей помогать.
      — То тут, то там находили истерзанные трупы женщин, — на ходу рассказывала она. — Каких только гипотез не было! И сумасшедший огр, и банда злобных гибберлингов-каннибалов, и астральные демоны. Наконец, правда выплыла наружу. Это какой-то спятивший хадаганец. И откуда только такие уроды берутся?! Мы с напарником хотели задержать гада. Сунулись в его квартиру… и тут же сбежали. Опасный противник! Как назло, сейчас никто не может прийти к нам на помощь. Какое-то ЧП случилось, и все силы брошены на ликвидацию его последствий.
      — Что еще за ЧП?
      — Не знаю, нам не говорят, но, видно, что-то очень неприятное. Мой напарник остался там, а я побежала за помощью. А вдруг этот маньяк выскочит, набросится на него, а потом пойдет по городу гулять, убивая мирных граждан? Ой, мамочки… Нужна группа захвата, чтобы атаковать безумца…
      — Отставить истерику! Сами справимся. Если этот маньяк виновен в гибели нескольких женщин, остановить его — наш долг! Здесь?
      Мы мигом взлетели по лестнице невзрачной на вид серой многоэтажки, где храбро держал оборону молодой курсант, просунув меч в ручку двери, которая ходила ходуном от сильных ударов изнутри.
      — Открывай! — завопил Гром, но этого не потребовалось — дверь к этому времени сама уже слетела с петель, откинув паренька к стене.
      Орк с боевым кличем сунулся было внутрь, но тут же вынужден был отпрянуть назад — из дверного проема вылетел топор, едва не раскроивший ему череп.
      — Ой, ё-ё-ё… — он осел на пол, ошарашено ощупывая свою голову, как будто не верил, что смерть чудом обошла его стороной.
      Буркин, тем временем, выхватил из-за пояса нож и ловко метнул его в квартиру, я же, крепко сжимая меч, кубарем вкатился следом, но делать мне ничего не пришлось. Лысый мужчина, весь в крови — непонятно, своей или чужой — удивленно смотрел на рукоятку ножа, торчавшую у него из груди, но взгляд его уже остекленел. Он сполз по стене на пол, оставив на светлых обоях красный след.
      — Так это же Чикатилин! — воскликнул Буркин, забежав следом и уставившись на труп. — Тот самый псих, про которого все газеты писали!
      За нами в квартиру осторожно вошла милиционерша. Ничуть не пугаясь вида крови, она присела возле тела маньяка и пощупала пульс.
      — Он мертв… И это правильно! — уверено заявила девушка, не обнаружив никаких признаков жизни. — Наказание за преступления неотвратимо! Вот девиз милиции Незебграда!
      Оправившийся Гром, тем временем, помог ее напарнику вылезти из-под упавшей на него двери и тоже заглянул в комнату.
      — Ладно, Буркин, так уж и быть, ты реабилитирован. Возвращайтесь на раскопки оба. А вы, — он посмотрел на молодых курсантов — у паренька шла носом кровь, девушка внешне не пострадала. — Вы… э-э-э… делайте, что у вас там положено в таких случаях…
      Дальнейшего развития событий я уже не увидел. Поиски в гробницах меня не прельщали, поэтому к раскопкам я шел не спеша, растягивая время и думая о симпатичной милиционерше. Вот если вечером погулять в этом районе, то я наверняка еще встречу ее, патрулирующую улицы. Мало ли, какие маньяки еще будут угрожать ее безопасности, защитить даму — мой долг… Осталось только придумать, как избавиться от напарника.
       Я уже нарисовал в голове план действий, когда в мои радужные фантазии беспардонно ворвался резкий голос директрисы НИИ.
      — Санников, ну наконец-то! Я же просила не уходить никуда!
      Столь горячее внимание к моим перемещениям начало меня откровенно раздражать, но я сумел удержать себя в руках и ничего не ответить на это. Иасскул Исис, нетерпеливо переступая ногами, ждала меня возле раскопок с еще одним восставшим, который представился, как Сарбаз Райм.
      — Сейчас вы отправитесь в порт, чтобы проверить кое-что… — сказала она. — Мой помощник все объяснит на месте. Отправляйтесь сейчас, комендант порта вас уже ждет. Идите!
      Я, ничем не выразив свою заинтересованность, молча поплелся вслед за Раймом, мыслями все еще пребывая возле милиционерши.
      За стенами Незебграда стояла невыносимая жара и дул сухой ветер; в горячем воздухе не хватало кислорода — низкие, корявые деревья были очень редки, а под ногами хрустела выгоревшая трава; расплодившиеся по всей округе термиты довершали неприглядную картину — что и говорить, Империя выбрала для своей столицы не самый райский аллод.
      Однако, в порту, на самом краю земли, где в астрал упирались гигантские шипы причалов, было намного прохладней. Я раньше слышал об этом, точнее, читал в какой-то книге, и всегда хотел увидеть своими глазами: по странной прихоти природы в этом месте всегда было сумеречно, а небо завораживало глубокой синевой с россыпью светящихся точек, похожих на тысячи крохотных солнц. Я неотрывно смотрел, как на место одних кораблей, улетающих в эту сверкающую бесконечность, сразу швартуются другие, как по пирсам снуют рабочие и расхаживает караул.
      Мне очень хотелось подойти поближе, но комендант порта повел нас в другую сторону, к огражденной металлическим забором площадке на самом краю.
      — Меня зовут Иасскул Ашшур, — представился он.
      — Иасскул — распространенное у вас имя? — поинтересовался я и тут же понял, что ляпнул глупость — оба Зэм посмотрели на меня, как на идиота.
      — Ты не знаешь, что означает «Иасскул»? — спросил комендант. — Это научное звание. «Семеры», «Саранги», «Иаверы» и «Сарбазы» — все это младшие научные сотрудники. А вот звание «Иасскула» надо заслужить. Выше меня только «Негус» и «Номарх». А «Нефер» у нас вообще всего один: Нефер Ур, наш глава! Совсем недавно я провожал корабль, увозящий Нефера Ура на Святую Землю. У него там важная и секретная миссия. Уезжая, Нефер Ур обратил внимание на огромное количество гоблинов: бродяг, карманников, ворюг, наводнивших Незебград. Знаете, что сказал Нефер Ур?
      — Что?
      — «Бардак!» — сказал он и уплыл. А раз Нефер Ур так сказал — надо исправлять, только никто и не почешется. Эти мелкие гаденыши развелись по всему городу… Ох, как бы мне хотелось, чтобы, вернувшись, Нефер Ур увидел Незебград очищенным от грязи. Он бы тогда подошел ко мне и сказал: «Молодец… Негус Ашшур!». Вот увидите, когда я заслужу звание «Негуса» и стану правой рукой Нефера Ура, уж я позабочусь о чистоте Незебграда… Вот мы и пришли. Это здесь.
       Посреди небольшой площадки находилось необычное сооружение — парящая в метре от земли голубая глыба, опоясанная каменным барельефом, который, по всей видимости, и не давал улететь в астрал всей конструкции. Над всем этим, похожий на огонь, полыхал столб света, уходящий в самое небо, и я сначала подумал, что это такой своеобразный маяк.
      — Не буду вам мешать. Если увидите гоблинов — убейте их! — кровожадно сказал комендант и удалился.
      — Что это такое?
      — Это древние руины джунского портала и они до сих пор наполнены силой магии, — ответил Сарбаз Райм. — Суть в следующем. Камень Путешественника, который теперь на вас настроен, видит древние магические связи между старыми порталами джунов. И способен, используя их силу, перемещать вас через астрал. Правда, недалеко. Проблема быстрого перемещения между близлежащими островами стояла давно. Чего только не предлагалось — мы строили небольшие лодочки, пытались приучить астральных тварей. Все бестолку. Пока не нашлось именно это решение. Чтобы вы не пострадали при путешествии по астралу, Камень укроет вас защитной сферой. Испытания ее прошли успешно, безопасность сферы подтвердила сотня испытуемых дворовых собак, из которых пострадало не больше десятка. Так что, все будет в порядке.
      Расспрашивать подробности судьбы пострадавшего десятка я не рискнул.
      — А… эм… вы уверены, что все получится?
      — Очень надеюсь на это. Не хотелось бы писать объяснительную о причинах гибели первого испытателя… Вы же не собака, все-таки!
      — Звучит ободряюще, — хмыкнул я.
      — Еще бы! Вы станете первым астралонавтом, который совершит путешествие по прибрежному астралу!
      — Ладно, что я должен делать?
      — То же самое, что делали, когда телепортировались в район Старой Площади. Всего лишь небольшое усилие мысли. Просто возьмите в руки камень и дотроньтесь до этих руин — и сила древней магии протащит вас сквозь астрал до нужного места. Неподалеку отсюда расположен небольшой островок, главной достопримечательностью которого является разрушенные джунские руины портала. Именно они хранят память о древней телепортационной связи. Коснувшись их, вы получите новый магический импульс, который перенесет вас ко мне. И тогда станет ясно, что наши труды по созданию Камня Путешественника наконец-то завершились.
      — Что ж, вроде бы ничего сложного…
      Едва я дотронулся до портала меня окружила прозрачная сфера, как у астральных кораблей, но гораздо меньших размеров — как раз, чтобы в ней поместился человек, затем подняла меня вверх и мягко понесла вперед. Под ногами разверзлась бездна, когда я пролетел над краем аллода, но мне совсем не было страшно, я наслаждался свободным парением, как будто научился летать. Это не было невесомостью в прямом смысле, просто какая-то неведомая сила несла меня через пространство к маленькому клочку земли, отколовшемуся от большого аллода и ставшему его вечным спутником.
      Сфера вокруг меня исчезла, когда мои ноги коснулись земли. Островок был покрыт такой же жухлой травой, живности не было видно и только в центре чернели развалины, похожие на бессмысленное нагромождение камней. Но поскольку ничего другого я так и не увидел, то пришлось прикоснуться к ним. К моему легкому разочарованию, возвращение было мгновенным, без полетов через астрал — я просто очутился рядом с Сарбазом Раймом.
      — Вы здесь! Значит, все получилось. Прекрасно! — обрадовался он. — Нет, нет, Камень Путешественника теперь ваш по праву. Мы собираемся поставить их производство на поток и обеспечить такими артефактами все население Империи. Этот камушек — не роскошь, а средство передвижения. Так что в будущем, возможно, понадобится разработать правила астральной безопасности. Но в любом случае — вы молодец. Первый астралонавт! Уверен, вашим именем когда-нибудь могут и город назвать. Гордитесь этим!
      — Обязательно, — буркнул я, сжимая свою новую собственность. Было как-то странно осознавать, что теперь этот удивительный прибор, ради которого Лига пошла на столь масштабную диверсию, напав на имперский военный корабль, принадлежит мне.
      …Вернуться в Незебград под тень заботливо взращенных деревьев было приятно. Теперь город казался мне настоящим оазисом посреди пустыни, и первое, что я сделал — припал к фонтанчику воды, как обезумевший от жажды странник. Кузьму и Михаила я нашел на поверхности — они как раз поднялась из усыпальницы — и я был рад, что мне не придется спускаться туда снова.
      — И прибор оставили тебе? А скоро еще и всем остальным раздадут? Вот это здорово! — восторгался Орел, когда я все им рассказал. Грамотин с интересом вертел в руках Камень Путешественника и уважительно цокал языком.
      — А вы чем занимались? Ковырялись в могилах несчастных мертвяков, мародеры? — хихикнул я.
      — Угу. Мы, кстати, еще троих нашли! Один, правда, совсем озверел, пришлось его в бессознательном состоянии наверх доставить. Но может отойдет… И еще, гляди, что нашли… Листок бумаги. Вроде бы все буквы знакомые, но понять что-то невозможно. Бандитская малява, написанная на фене!
      — Учитывая ухудшившуюся криминальную обстановку стране, я считаю, что пренебрегать находкой ни в коем случае нельзя. Записку следует показать Хранителю Правдину, — предложил Михаил.
      — Отдадим Грому, пусть сам разбирается, у нас есть другие дела.
      Гром был очень недоволен тем, что у него забирают людей средь бела дня, но противиться не стал, видимо, он уже был предупрежден. Однако, настроение его слегка улучшилось, когда мы передали ему найденный листок бумаги.
      — Что это такое? Письмо? Дайте взглянуть. Так… Так… Ого! Хм… Любопытно. Надо отдать эту писульку дешифровальщикам — пусть разберутся. Кто знает, что мы узнаем из этой малявы? Может, что-то важное! Ладно, ладно, идите. Не мозольте мне глаза тут…
      Мы быстро ретировались, пока Гром с энтузиазмом разглядывал письмо, полностью потеряв к нам интерес, и, не теряя зря времени, покинули Научный Городок.
      Орочий квартал находился совсем рядом, но отличался от остального Незебграда так, будто это был совершенно другой город. Через некоторое время я понял, что дома и улицы здесь точно такие же, как и в соседних районах, только они давно требуют капитального ремонта. Все стены исписаны краской, немногочисленные лавочки поломаны, фонари разбиты. Над головой развевались полинявшие полотна ткани, которые, по-видимому, являлись какими-то знаменами, но представляли весьма удручающее зрелище. Изун-город был грязным и неприятным, но местных жителей это, похоже, ничуть не смущало. Орки небольшими компаниями сидели на ступеньках у подъездов или на редких лавках, взобравшись на них с ногами, пили пиво и щелкали семечки. Никто никуда не спешил и на улицах не было не то, что механизированного транспорта, но даже ездовых животных. Нас местные жители провожали недружелюбными взглядами, правда никто пока не задирался и не приставал.
      — Пропал, пропал Незебград! Во что город превратили, изверги!
      Мы не удержались и подошли ближе к возмущающемуся хадаганцу, рядом с которым стоял растерянный милиционер, что меня поразило — тоже человек. Мне это напомнило бородатую байку про кролика, которого поставили следить за порядком в клетке со львами.
      — Безобразие! — еще громче запричитал мужчина, когда заметил новых слушателей. — Слышали про программу «Каждому имперцу — отдельную квартиру»? Хорошее начинание, а что получается? Меня, ветерана Великого Астрального Похода, выселяют из своего же дома! Мол, теперь тут будут жить только орки, квартал целиком будет орочьим!
      — Но вас не могут выселить на улицу, это противозаконно! — вставил всезнающий Грамотин. — Это попадает под статью номер…
      — Ну ордер мне выдали, — перебил мужчина, — новая квартирка теперь у меня, побольше, чем прежняя. Пусть орки в этих трущобах живут, так им и надо! А я, как ветеран, в новостройку с удобствами переберусь.
      — Так чем же ты, отец, не доволен? — хмыкнул Орел.
      — Так ведь набежали эти орки, громилы и отморозки! Никого не слушают, управы на них нет, жаловаться некому! Заняли мою квартиру, даже вещи не дали вынести! Козлы! Ох, все, что нажито непосильным трудом: шинель ветеранская — две штуки… портсигар серебряный — три штуки… Что же мне теперь делать?
      — Я туда больше не пойду, — открестился милиционер. — Я на такое не подписывался вообще-то!
      — Но вы же милиция! Сделайте что-нибудь!
      — Ну и что, что милиция? Меня, как победителя конкурса милицейской песни, послали в Незебград. На повышение. Только какое это повышение, если меня отправили в самый ужасный квартал Незебграда? Эти сумасшедшие орки отобрали у меня именное оружие — наградной кинжал! Вот отморозки! Главным у них Нагибало — здоровый такой громила, не подступишься. И как тут быть? Своим не расскажешь — засмеют. Надо мной и так все подшучивают, спеть просят. Если еще и про это расскажу…
      — Постойте-ка, — перебил его неудачливый новосел, разглядывая мое лицо, — а вы не… Вы же Имперец-Который-Выжил! Вы, говорят, один уцелели после схватки с канийским десантом! Может вы, это…
      — Не советую ходить туда людям, это может плохо кончиться, — немного нараспев произнес кто-то за моей спиной. Я обернулся и обомлел.
      Орк в одеянии храмовника был на столько невероятным зрелищем, что вся наша компания на некоторое время лишилась дара речи.
      — Наверное, вам не часто доводилось видеть подобных мне орков. Орков-храмовников! Карателей! — торжественно произнес он, правильно расценив наше молчание. — Да, мы тоже несем Свет Триединой Церкви. К сожалению, мои братья еще очень далеки от него и на меня посматривают косо. Но это дело времени, тем более, что я собираюсь воздвигнуть в этом районе храм, в основу которого положу Реликвию Света — обломок «Стремительного», астрального корабля, погибшего в битве у Портала Джунов. Именно этот корабль сдерживал нападение жуткого Спрутоглава, пока Незеб и Скракан пытались закрыть этот самый портал. Понимаете, какая это святая вещь?
      Я посмотрел на компанию орков неподалеку, гоготавшую во все горло над новым развлечением — закинуть на дерево пивную бутылку так, чтобы она не упала вниз, что, кажется, пока мало кому удавалось — земля вокруг дерева, ставшего целью, была сплошь усыпана битым стеклом.
      — Э-э-э… да… храм… Отличная мысль, — скептично промямлил милиционер.
      — Ох, много еще предстоит сделать, прежде чем свет Триединой Церкви проникнет в сердца моих диких соплеменников! — с невыносимой скорбью сказал храмовник. Он вообще говорил с такой богатой гаммой эмоций в голосе, которой позавидовал бы любой оратор. — Мой последователь и ученик поможет вам в вашей беде. Он один из местных и сможет найти общий язык со всеми.
      Только после этих слов я заметил еще одного орка, стоящего рядом с храмовником. Он был в военной форме и совсем немаленьких габаритов, так что в обычных условиях не заметить его было бы довольно трудно, просто его «учитель» затмевал своей колоритностью все вокруг.
      Новосел с радостью побежал указывать дорогу нежданному помощнику, мы же остались ждать на улице — очень уж хотелось увидеть развязку.
      — Лоб Буйных — громила, каких поискать, — с теплотой в голосе рассказывал тем временем храмовник. — Начинал с вышибалы в каком-то грязном кабаке, когда я его нашел. Научил кое-чему… Характер у него тяжелый, зато здоровый он как бык, подковы в руках ломает. И обучаемый, что самое важное! Я сразу понял, что не совсем еще потерян он для общества, хоть и на голову слегка того… Ну, детство тяжелое, игрушки железные, среда неблагоприятная. Гопник гопником, в общем, зато преданный и честный. Как он говорит, «без кидалова, а то пацаны не поймут». Теперь вот в армию подался. Погодите, он еще всем даст о себе знать…
      Перспективный ученик храмовника вернулся через двадцать минут, без видимых усилий таща одной рукой сундук, в котором могли поместится по меньшей мере трое взрослых мужчин. Рядом подпрыгивал радостный новосел.
      — Вот, — Лоб бухнул сундук на землю. — Принес.
      — Все нормально? — обеспокоенно спросил храмовник.
      — Угу, тока это… ну… утихомирить одного пришлось… возникал громко, гы. Ну я его слегка… оклемается к завтрему, поди.
      Лоб Буйных не блистал изяществом речи, как его учитель, но все равно чем-то необъяснимо мне импонировал.
      — И это… Вот… Этот? — он протянул милиционеру кинжал.
      — Да, это он! Эх, уже и поцарапать успели, и лезвие затупили. Надеюсь, ни в каком мокром деле мой кинжальчик засветиться не успел. Спасибо вам огромное! Как же мне вас отблагодарить… Хотите, спою? Свою любимую, победную! «Наша служба и опасна, и трудна! И на первый взгляд как будто не видна!..».
      — Лучше помогите мне донести мои вещи! — прервал музицирование новосел.
      — Ах, да, конечно. Пойдемте.
      Они взялись за ручки сундука по бокам и волоком потащили его на новое место дислокации ветерана.
      — Что привело вас в Изун-город? — спросил храмовник. — Неужели руководство и дальше собирается посылать людей следить за порядком в орочьем квартале? Это не очень разумно…
      — Нет, — покачал я головой. — Мы тут по своим делам, да и вообще… гуляем.
      — Лучше будет, если Лоб присмотрит за вами, его для этого сюда и прислали. Людей тут очень мало, здесь для них небезопасно. Да и не заблудитесь вы с ним.
      — Мы и сами можем присмотреть хоть за кем. А Михей у нас почти местный, так что не заблудимся, — ответил Кузьма.
      — Вот как? — орк с интересом посмотрел на Грамотина. — Я вижу у вас жезл… вы маг? Родились в Незебграде?
      — Нет, я из провинции, но я учился здесь, — ответил Михаил, поправив очки. — Закончил Имперскую Магическую Школу, а сейчас пишу диссертацию на тему боевых огненных заклинаний.
      Я с удивлением посмотрел на Грамотина — наш тихоня-маг не так прост, как кажется. Да и огненные заклинания у него и правда хороши, с этим не поспоришь.
      — В любом случае, лишняя охрана нам не помешает, — сказал я, решив, что в компании Лба нам, возможно, удастся избежать столкновений с местными. Не то чтобы я боялся их, просто не хотелось терять на это время.
      — …Процветали города хадаганские, тяжелые пшеничные колосья наливались в полях, звонкие детские голоса оглашали улицы. Но не переставали ковать острые мечи и учить разрушительные заклинания жестокие канийцы. И тогда раскрыл Великий Незеб сердце для святой любви и выбрал орков, сильных, отважных и верных, в братья хадаганцам, и заключил между ними извечный союз, ибо одинокий прутик ломается, а охапка даже не гнется! О братской любви не нужно говорить, ее нужно доказывать. И одарил Солнцеподобный Незеб новых братьев Великим Магом, так появился у орков свой аллод, и сто дней рыдали их шаманы от радости.
      — Хм… интересно, а Зэм от радости не рыдали, обретя новых братьев? — усмехнулся Орел, слушая смотрителя мемориала, посвященного четвертому подвигу Незеба.
      — Отделались общими словами благодарности, — ответил я, осматриваясь по сторонам в поисках гоблина или хотя бы каких-нибудь черепов.
       Не смотря на колкие шутки Кузьмы, этот памятник мне понравился больше всех предыдущих. Это была довольно широкая площадка, выложенная красными плитами, на которую можно было подняться по лестнице, чтобы возложить цветы у подножья мужественной фигуры Незеба и трех орков, преклонивших пред ним колено и присягающих на верность. «Мемориал Братского единения Великому Незебу, даровавшего своему народу братьев, посвящается» — гласила табличка. Постамент был украшен большими и маленькими чашами, наполненными чистой магической энергией, которую поставляла районная мана-станция. Мне до ужаса хотелось протянуть руку и дотронуться до клубящейся голубой субстанции, но я так и не рискнул.
      — Ник, смотри, — Кузьма незаметно кивнул на суетливого гоблина, только что бочком вылезшего из переулка.
      — Мы с тобой сегодня одинаково небрежны, — полувопросительно произнес я, подойдя к нему ближе и только теперь осознав всю абсурдность ситуации. Трудно представить себе более «неприметную» парочку возле памятника в центре орочьего квартала, чем дерганый гоблин и хадаганец-военный.
      — Почему это я небрежен? Разве? Я даже причесался, ага!.. А-а! Ты про это? Как его там… приговор окончательный и… это… не подлежит. Ага! Значит так, слушай сюда. Не смотри на меня только. Любуйся облаками, мы друг друга не знаем, ага. Очень важная информация!
      Меня вдруг начал разбирать смех. Все это казалось настолько карикатурным и неправдоподобным — особенно гоблин, лысый, зато с бородой — что смахивало на розыгрыш. Но Бри был серьезен.
      — Булыге, главе клана Буйных, — шепотом выкладывал он, — стало тесно в Изун-городе, тянет он свои волосатые лапы к соседнему району, к Астралцево, ага. А там парни Шквала тоже не дремлют. Беда в том, что Булыга — воин, а Шквал — шаман. У них там это, как его… непреодолимые идеологические противоречия, вот! Но я плохо в этом разбираюсь, ага. Зато пронюхал, что Буйные затарились оружием и планируют вылазку в квартал шаманов. А еще крутолобые, ну эти, как его… возрожденцы из Научного Городка снабдили Буйных амулетами. Что за амулеты — без понятия. Орки выдают их только избранным, ага. А Бри не дадут. Ты посмотри на мои мускулы! Где я, а где орки? Ну все, пока. Я тебя не видел, ты меня тоже.
      С этим словами он юркнул в проход между домами и скрылся из виду так быстро, будто в него был встроен моторчик для ускорения. Я задумчиво побрел в сторону своей небольшой команды, ожидавшей меня неподалеку. Лоб Буйных стоял там же.
      — Амулеты? — переспросил он. — Да бес их знает… Я ж это, как в армию пошел, так и не при делах стал. Я ж непредзя… непревз… ничейный короче.
      — А можешь выяснить?
      — Дык кто ж мне скажет? Я терь это… чужак больше, чем ты. Обиделись, ишь ты… Но я тебе так скажу — если хочешь втереться в доверие к Буйным, начинать надо с арены. Наши ничего так не уважают, как силу, гы.
      Мериться силой — это мы умеем, подумал я. Значит так тому и быть.
      — Ник, ты серьезно? — снова повторил Кузьма, когда я твердым шагом шел к компании пьяных орков, расположившихся в кабаке недалеко от пустой пока арены. — Ты не подумай, что я в тебе сомневаюсь, но здешняя арена — это тебе не драка в подворотне. На арену выходят профессиональные бойцы.
      — Ничего, я тоже не лаптем щи хлебаю.
      Лоб кивком указал мне на Булыгу, но я и сам уже догадался — главарь был заметно больше остальных и выглядел довольно устрашающе. Он опустошил свою кружку, размером с ведро, грохнул ее об стол, крякнул и только потом ответил, презрительно смерив меня с головы до ног.
      — Записаться на арену? Первый раз вижу твою рожу. А кишка не тонка?
      — Вот и проверим.
      — Кто потом твои кости по арене собирать будет, мелочь? — осклабился Булыга.
      — Люди участвовали в боях, — вмешался стоящий рядом Лоб. — И некоторые даже побеждали, гы.
      От этих слов Булыга почему-то рассвирепел, он поднялся с места, уперевшись кулаками о стол и с бешенством уставившись на Лба.
      — Ты, щенок, не заговаривайся. Я был молод и пьян, а после того не проиграл ни одного боя! — загремел он на весь кабак, в котором сразу установилась гробовая тишина.
      Подробности этой старой истории мне были неинтересны, но Лбу явно нравилось дразнить Булыгу, он расхохотался, без страха глядя в налитые кровью глаза главы своего клана.
      — Если людей допускали к боям, значит и я могу попытаться, — вмешался я, но Булыга даже не посмотрел на меня.
      — Начало сегодня в полночь. Приходи, глупый хадаганец, — процедил он, не отрывая взгляд от Лба. — На крайняк, парни мои разомнутся!
      На этом короткая аудиенция завершилась. Не проронивший ни слова Орел потянул меня за плечо и мы покинули кабак, чувствуя спинами прикованное к себе внимание всего заведения.
      На улице уже был вечер и до боев на арене оставалось еще несколько часов.
      — Тебе нужно отдохнуть и выспаться, — сказал Михаил.
       Я знал, что он прав, но спать мне совершенно не хотелось.
      — Эй, хадаганец, — окликнул кто-то.
      Из кабака, который мы только что покинули, вслед за нами вышел орк, ширина плеч которого была больше его роста.
      — Здорово, Черный, — поприветствовал его Лоб. — Когда ж ты поперек себя расти то перестанешь?
      — Рост — не главное для мужчины, — обиделся орк и посмотрел на меня. — А ты, человек, серьезно собираешься сражаться на арене?
      — Собираюсь.
      — Ну и дурак! — припечатал он. — Я вот что скажу: сражение на арене — прошлый век. Бессмысленное членовредительство.
      — Очень правильная позиция, - одобрил Михаил, - хотя для орка очень не характерная.
      — Давно пора уже нам, оркам, мыслить в ногу со временем, — горячо сказал Черный. — Накачался, слепил совершенное тело, а потом выходишь на помост огромного стадиона и… Овации, ты освещен яркими факелами, становишься в позу, напрягаешь мышцы — так, а потом так, и еще вот так… И все в отпаде!
      — Это что-то… типа конкурса красоты что ли? — засмеялся Орел.
      — Ну… типа того… Это моя мечта! Но над ней надо работать, работать и еще раз работать, как завещал Великий Незеб.
      — Это он про «учиться» сказал, — поправил Грамотин.
      — Не важно, — махнул рукой орк. — Я чего сказать то хотел… У меня давеча проблема со штангой была. Серийные модели мне не подходят. Я использую строительные блоки вместо дисков. Но только они быстро крошатся, демоны. Приходиться таскать со стройки, да только так, чтобы за раз побольше стащить — пять, а то и шесть блоков.
      — Пять-шесть? — недоверчиво повторил Лоб. — Они ж тяжеленные! За раз не поднять ведь…
      — Ага, я к чему и веду. Зелье одно есть… Во, — он достал из кармана маленький бутылек с мутной жидкостью. — Оно запрещено. Только без него их просто так не поднимешь. Ты, это, Выживший… на арену когда пойдешь — выпей его. Только не показывай никому!
      Я с сомнением взял у него зелье и быстро спрятал за пазуху.
      — Зачем ты мне даешь его?
       — Как зачем? — удивился Черный. — Чтоб ты победил всех!
      — Он имеет ввиду — зачем тебе это нужно, чтоб он всех победил, — пояснил Орел.
      — А это чтоб Булыга много на себя не брал, — насупился низкорослый орк. — Засмеял мою идею с конкурсом, зараза… Да и его бойцы тоже правила нарушают, будьте спокойны.
      — Отличная новость, — проворчал Кузьма.
      — Короче, лады. Я приду за тебя поболеть, хадаганец, не подведи, гы!
      Он передернул плечами и, засунув руки в карманы, вернулся назад в кабак.
      — Как думаешь, ему можно доверять? — спросил я Лба, когда мы отошли подальше. Пить незнакомое варево я особо не рвался, мало ли, чем это может обернуться.
      — Наверно, — пожал плечами он. — Парняга он нормальный… только придурок слегка.
      — Понятно.
      — Ты б это… правда поспал что ли.
      — Не хочу, лучше пойдемте куда-нибудь, где можно нормально поесть.
      — И выпить, — поддержал меня Орел.
      Лоб повел нас в трактир, в котором по его словам недурно жарят мясо, и я уже предвкушал вкусный ужин, но по пути мы наткнулись на тренировочную площадку, где высокая, статная орчиха остервенело лупила манекен. Лоб притормозил, засмотревшись на нее.
      — Раз-два! Раз-два! Ну что носы морщите? Потом от меня несет? Зато гляньте, какой трицепс! Мне не только орки, но и хадаганцы вслед оглядываются! С восхищением, конечно же! А с чем же еще? Раз-два, раз-два! Тело свое надо любить! Холить и лелеять!
      — Отличный трицепс! Можно пощупать? — радостно поинтересовался Лоб. — Привет, Крепыха.
      — Только рискни, я ведь тебя завалила на арене!
      — Всего то один раз! И я поддавался…
      Покрасневший от смущения орк — зрелище незабываемое. Мы с Орлом прыснули, и даже сдержанный Грамотин заулыбался.
      — Вы лучше отойдите подальше, я сейчас махи ногами начну делать. Раз-два! Раз-два!
      Наблюдать за ловкими движениями орчихи было интересно, она, не смотря на свои размеры, была по своему изящна и грациозна.
      — А у меня вот дружбан сегодня сражается, — Лоб хлопнул меня своей лапищей по спине и я от неожиданности едва не пропахал носом землю. — Придешь посмотреть?
      — Человек на арене? Рисково… — уважительно произнесла Крепыха. — Тебе надо хорошенько подкрепиться! Жаль лавочку нашу бойцовскую временно прикрыли: что-то там с налогами накосячили, чтоб им пусто было. Но тут знающий орк мне сказал, что мясо степных термитов полезно.
      — Оно богато белками, — снова встрял наш умник.
      — Ага! Шаришь. Раньше в лавке брали, да и, если честно, белок там в последнее время был не ахти. Гадостью его какой-нибудь, небось, разбавляли. Пора переходить на натуральное питание. Мясо термитов — выбор настоящего бойца!
      — Мы как раз собирались перекусить, пойдешь с нами? — предложил Орел и Лоб расцвел клыкастой улыбкой.
      — Не благодари, — шепнул ему Кузьма, когда орчиха согласилась.
      По совету Крепыхи, в трактире мы заказали по куску хорошенько прожаренного мяса термитов, которое к моему великому разочарованию по вкусу напоминало резину. Пить я ничего не стал, но после плотного ужина у меня все равно начали закрываться глаза. Разгоряченный от одной бутылки пива Михаил начал о чем-то рьяно спорить с Кузьмой, Крепыха втолковывала Лбу про правильное питание, но тот смотрел на нее немного осоловевшим взглядом и вряд ли вдумывался в ее слова. Я, смутно припоминая, что сам намеревался погулять вечером по тем улицам, которые патрулировала симпатичная милиционерша, опустил голову на сложенные на столе руки и провалился в сон.



Indean

Отредактировано: 08.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться