Алмаз души

8. Везунчик

В камере для задержанных в тюрьме «Панкрац» он оказался единственным обитателем и почти все тридцать часов заключения беспробудно проспал. Его не принуждали соблюдать режим и, казалось, напрочь забыли о нём, хотя еду, к которой он почти не притрагивался, доставляли исправно. Утром, на вторые сутки, когда он прикидывал скоро ли истечёт положенный максимальный срок задержания, появился конвоир и выпроводил его вон, передав во внутреннем дворе полицейскому, который и доставил его в кабинет следователя.

Тот сидел за столом, что-то изучая на экране компьютерного монитора. Увидев Оскара, он достал из-под стола бумажный пакет, бросил его на край стола и сказал:

– Проверь вещи, распишись, везунчик!

– Обвинения сняты? – спросил он.

Он расписался, не заглянув в пакет.

– Да никто тебя и не обвинял, – ответил следователь. – Нашлась твоя свадьба.

– И что?

– Что! Везунчик говорю. Мне бы так везло! Уже бы прокурором края был. В общем, один там забыл камеру выключить. Пока церемония шла она у него болталась и снимала что ни попадя. Двери открыты были – тоже повезло. Далеко правда и кусками, но в целом картина понятна.

– Можно взглянуть?

– Взглядывай… Почему нет.

Он обошёл стол и присел на корточки рядом со следователем. Щёлкнула клавиша мыши, и статичная картинка на экране ожила.

После какого-то мельтешения очень далеко и расплывчато на несколько секунд показалась фигурка бегущего вдоль стены колумбария человечка: Марка; снова хаотичное метание картинки, опять Марк – совершает странные резкие движения возле места своей гибели, как будто борется с кем-то невидимым; камера уходит в сторону, демонстрируя крупным планом чей-то беременный живот; и, уже окончательный кадр, где Марк стоит недвижимо с головой, погруженной в проём стены.

– Вот такое шоу, – прокомментировал происходившее на экране невозмутимый полицейский чин, – От момента, как твой приятель совершает свои дикие пляски до того, как его снова становится видно, уже, по всей видимости, неживого, проходит три с половиной секунды. В округе никого другого не было. За такое короткое время никто бы не успел подбежать и снова убежать из поля обзора. Не говоря уже о том, чтобы ещё суметь протаранить его головой стенку.

– Так что? Самоубийство? – неуверенно спросил Оскар.

– Несчастный случай. Поскользнулся. Бывает, когда переберёшь…, потерял равновесие – влетел головой в окно, от удара сознания лишился, вот и конец биографии. Что делать…

– Это реально? – усомнился Оскар.

– Случаются и не такие коллизии. Некоторые на табуретке умудряются повеситься.

– Ну да… Вам виднее, – не стал возражать он, – Тем не менее… Неизвестно что происходило в эти три с лишним секунды, пока его не было видно? Нельзя как-то попробовать это выяснить?

– Ну почему нельзя, – охотно согласился собеседник, – Направим запрос нашим друзьям американским и русским на данные спутникового наблюдения. Ты же везунчик – вдруг их спутники как раз тут кружили.

– Ну да, ну да… – Оскар выпрямился и спросил: – Мне можно идти?

– Нет. Сейчас придут из антинаркотического. Туйона в твоём абсенте слишком много оказалось, такой у нас не производится.

– Это не мой. Это второй мой приятель покойный увлекался.

– Это им покажешь. У нас к тебе претензий нет. Там ещё какое-то вещество. Пока не удалось определить – что именно. Неудивительно, что у твоего друга крыша съехала от такого состава. Поедешь с ними на изъятие остального. А там на их усмотрение. Скорее всего отпустят.