Алмаз души

9. Алмазный камнепад

Продавщица смотрела на алмазы. У продавщицы болела душа. С одним из них ей предстояло расстаться.

Позади неё, за стеклянной стеной в переговорной комнате сидели двое: господин очень почтенного возраста и очень молодая женщина. Господин не спускал глаз со своей спутницы, а та с нетерпеливым ожиданием смотрела на продавщицу ювелирного магазина.

Из десятка перебранных драгоценных камней ни один пока не показался достойным украсить выбранный в каталоге изящный перстень, который будет изготовлен на заказ вип-клиентов. В том, что касается бриллиантов, у девушки был отменный вкус. В мужчинах она тоже хорошо разбиралась.

Продавщица прекрасно видела какой именно камень подходит к эксклюзивному ювелирному изделию – на его ценнике значилась сумма, равная стоимости небольшой квартиры в престижном районе столицы. На витринной полке имелись, конечно, диаманты и в иной ценовой категории, отличающейся в большую сторону на порядок, но она почему-то не хотела доставлять слишком большой радости расчётливой пассии увлечённого пожилого джентльмена. И, хотя этот камень был одним из её любимых, она чувствовала, что пришла пора с ним разлучиться. Так всегда случалось рано или поздно. Лучше это сделать это сейчас – потом будет тяжелее. Ничего, найдётся какой-нибудь другой, который она полюбит.

Она открыла ключом витринную дверцу и взяла в руки бежевую бархатистую коробочку, в которой на белейшей атласной подушечке покоился трёх-каратный бриллиант идеальной чистоты.

Продавщица направилась в переговорную комнату, но задержалась, услышав звук, подобный тому, каким в аэропорту предваряют объявление. Она обернулась ко входу. За толстыми стеклянными дверьми стоял Оскар. Сердце заболело сильнее. Но уже не так, как это было всего полгода назад. Тогда оно было готово разорваться.

Охранник попросил посетителя выложить вещи из карманов и обвёл его с ног до головы металлодетектором, затем заставил встать на нарисованный круг на полу и повернуть лицо к камере в углу под потолком. Двери разъехались и Оскар, забрав свои вещи, вступил в зал.

Продавщица сделала несколько шагов навстречу и, подав ему руку, спросила вместо приветствия:

– Как это понимать? Ты разбогател?

– А другой вариант не рассматривается? – в свою очередь поинтересовался он.

– Истосковался? – она горько усмехнулась, – Нет. Первое гораздо вероятнее.

– Ты проницательна, как обычно, – сказал он, – Но я и не разбогател.

– Тогда… – она высвободила руку, – Меня ждут клиенты.

Она зашла в переговорную комнату и задёрнула жалюзи, скрыв от его глаз себя и романтическую пару. Он остался под присмотром охранника, который вовсю глазел на него из «предбанника», только что не расплющив о стекло нос.

Магазин принадлежал ювелирному дому, который не только занимался изготовлением драгоценных украшений на заказ, но и осуществлял торговлю инвестиционным товаром: золотом, серебром, платиной, но, главным образом, драгоценными камнями. В выставочном шкафу перед Оскаром переливались всеми цветами радуги крупные бриллианты. Цены начинались с пятидесяти тысяч евро и доходили до нескольких сотен. Таких было большинство. Он попытался вывести закономерность ценообразования, исходя из размера. Но логика разброса цен показалась не слишком ясной. Меньшие по объёму кристаллы стоили больше других камней покрупнее. Видимо, играли роль чистота, редкость и прочее. Его взгляд остановился на одном бриллианте стоимостью миллион триста с лишним и весом чуть больше одиннадцати карат. Он попытался расшифровать длинный ряд цифр его маркировки.

– Подарки такие делать ни к чему, если только не моей дочери, а инвестиция хорошая.

Оскар повернул голову вправо на звук голоса. За его спиной, чуть сбоку, стоял лысый корпулентный мужчина небольшого роста с ухоженной стриженной седой бородой; белая шелковая рубашка оптимистически обтягивала солидный живот. Это был владелец ювелирного дома – знающий своё дело диамантер и отец продавщицы с разбитым сердцем. Он тоже любовался бриллиантом.

– В ниже одного карата не стоит вкладываться. Только в крупные камни. Чем крупнее, тем больше прибавляют в цене. У этого стоимость увеличилась на тринадцать процентов за последний год. А у каратников, наоборот, упала.

– Спасибо, учту, – поблагодарил Оскар.

Глава ювелирного дома пригласил его следовать за собой.

Они прошли в кабинет диамантера, оформленного в стиле хай-тек, главным элементом которого был длинный изогнутый стол, почти на всю ширину помещения, на одном его краю помещался огромный монитор, лежали ноутбук, несколько мобильных телефонов; по другую сторону от навороченного геймерского кресла на колёсиках, которое занял хозяин офиса, на перламутровой столешнице из ненатурального камня находились электронные весы а чуть дальше оптический микроскоп. В той же цветовой гамме была выдержана и остальная немногочисленная мебель – встроенные полированные шкафы без ручек, несколько стульев с металлическим каркасом и сидениями из искусственной кожи, два огромных светильника, каждый нависающий дугой из своего угла над рабочими зонами по краям стола.

На столе главное внимание привлекала широкая ваза, до половины заполненная мелкими блестящими камешками.

«Всё-таки это бриллианты», – решил Оскар, наблюдая за тем, как диамантер зачерпывал щепотку прозрачных кристаллов и медленно сыпал обратно в вазу, любуясь игрой света, наслаждаясь тактильными ощущениями. Они вели разговор, но оба завороженно смотрели на струящийся алмазный ручеёк.

– Ну что ж, если отказываешься от такого места, значит есть серьёзные резоны, – сказал диамантер, скрывая разочарование.

Он только что предложил Оскару лукративную должность руководителя службы безопасности нового, недавно законченного офисного небоскрёба, в котором он собирался открыть филиал своего ювелирного дома, заняв целый этаж. Небоскрёб находилось в Нью-Йорке, и возглавить филиал должна была его дочь, которая, по его мнению, уже обладала всеми нужными качествами для этого. О последнем обстоятельстве он, правда умолчал, когда предлагал Оскару перебраться за океан. Он был любящим отцом и пытался как мог устроить счастье своей дочери. Он был немного в курсе её чувств.