Алва

Размер шрифта: - +

Глава 1

Поздним вечером в двери церкви постучали. Паладины, сидевшие за длинным дубовым столом в трапезной, разом оглянулись на неожиданный стук. Преподобная мать сидела рядом с ними и читала книгу, попивая из неказистой глиняной кружки вино. На ней было светлое платье без рукавов, украшенное по краям темной вышивкой, с белым передником, который носили только преподобные матери; на плечах лежал шерстяной платок.

В каждом городе королевства есть хотя бы одна церковь, в которой всем управляет преподобная мать с послушницами и служанками. В церквях больших городов живут паладины — для охраны.

— Мирсен, милый мой, сходи-ка и посмотри, кто там, — сказала преподобная мать, не отрываясь от чтения.

Мирсен, сидевший во главе стола, прекратил усердно жевать кусок мяса и, абсолютно не скрывая своего недовольства, встал. Когда он подошел к двери, в неё вновь постучали. Командор открыл дверь, увидел темную фигуру, чье лицо скрывал капюшон от плаща, и невозмутимо вернулся к столу. Фигура переступила через порог и откинула капюшон. Рыжая эльфийка, улыбаясь, осмотрела паладинов и подмигнула Мирсену.

— Надеюсь, я вам не помешала, — звонкий голос девушки нарушил спокойную обстановку в трапезной. Послышался грохот закрываемой двери.

Эльфийка шумно села на скамью рядом с преподобной матерью, поправила тугую косу и вновь пробежала глазами по внимательно смотрящим на неё паладинам. Половину из них составляли недавно принявшие клятву новобранцы, но были и паладины со стажем, как Мирсен. Они держались более уверенно и не косились с опаской на гостью.

— Вина? — спросила преподобная мать у эльфийки. — Мы всегда рады твоему визиту, Ливандра, пусть иногда и неожиданному.

Ливандра в ответ отрицательно покачала головой и, наклонившись к уху женщины, прошептала: «У меня к вам серьёзный разговор».

Новобранцы, сидевшие почти вплотную, смотрели на неё, разинув рты. Эльфов они никогда не видели, тем более так близко. Но, к сожалению, слухи описывают их более красочно, чем они есть. Люди присваивают этому народу волосы, в которых живут птицы, и оленьи ноги. Ливандра же была больше похожа на обычную человеческую девушку с большими заостренными ушами, скрытыми за волосами, и ярко-синими глазами. Внешность девушки приковала к себе взгляды многих в трапезной, кроме Мирсена, тот так и продолжил есть после того, как сел. Его нисколько не удивляло ни присутствие этой женщины, ни её внешность, потому что видел он её не впервые. Она появлялась каждый раз внезапно, без предупреждения и часто не одна. Насколько командор знал, эльфийка доносила разного рода слухи до ушей столичной преподобной матери. Мирсен не ведал, доходят ли они потом до Владычицы Церкви. Впрочем, это его и не интересовало.

Но всё же Мирсен посмотрел на эльфийку, а точнее на её левое ухо, умело скрытое за рыжими волосами. Командор знал, что Ливандра за свою долгую жизнь часто попадала в передряги, что доказывали её многочисленные шрамы на теле и отсутствие левого уха. Сама эльфийка говорить об этом не любила и на вопросы отвечала сухо.

Преподобная мать вместе с ней отлучилась в главный зал, и, как только захлопнулась дверь, паладины зашептались. Командор не обратил на это ни малейшего внимания.

Новобранцы были в сильном потрясении от прихода эльфийки и делились впечатлениями, а паладины обсуждали её красоту и позволяли себе пошлые шутки, которые сразу же вызвали недовольство паладинок. Все и забыли, что время позднее, а завтра рано утром новобранцы, к огромнейшему счастью Мирсена, уезжают в Крепость. У командора то ли от постоянного пребывания в погребе в обнимку с бочонком эля, то ли от шумных новобранцев болела голова. Преподобной матери он, разумеется, жаловался на последних. Тут дверь отворилась. Паладины и новобранцы резко замолчали и уткнулись в свои тарелки. Из главного зала выглянула Ливандра, которая внимательно посмотрела на командора и громко сказала:

— Командор Мирсен, преподобная мать желает с вами поговорить, — и скрылась за дверью, не дожидаясь ответа.

Мирсен с опаской уставился на дверь, а паладины — на него. Командор немного побаивался разговоров с преподобной матерью. Она хоть и относилась к нему с материнской любовью, но всё же была строгой и частенько ругала Мирсена или же давала разные поручения, которые командор выполнять никак не хотел. Через некоторое время он взял себя в руки, встал и вышел из трапезной.

Трапезную нельзя было назвать маленькой комнатой, но по сравнению с главным залом она казалась крошечной. Мирсен редко сюда заглядывал: почти всё время или послушницы пели молитвы, или жители города приносили пожертвования, или преподобная мать долго стояла у северного окна и что-то с жаром шептала. В дневное время здесь всегда шумно и людно, а главные двери открыты нараспашку, сейчас же в главном зале непривычно тихо. Командор осмотрел белые и гладкие стены, которые в скором времени должны будут расписать прославленные художники королевства. Мирсен мимолетно взглянул на узкое и длинное окно в северной части зала с красочным витражом, изображавшим Творца. Такое окно в народе называли северным. В остальных окнах, расположенных горизонтально, были вставлены витражи с изображениями Великой Шестёрки.

Волосы преподобной матери давно поседели, но она сама оставалась живой и подвижной, с блеском в глазах, присущим молодым девушкам. Она стояла рядом с Ливандрой посреди зала и смотрела прямо на командора, ожидая его приближения. Мирсен слегка замешкался, осматривая зал, но всё же подошел.

— Мирсен, — начала преподобная мать, — Ливандра привезла важные вести, и у меня появилась идея.

Она сделала паузу, пытаясь понять, заинтересовался ли командор, а потом резко продолжила:

— Так как путь Ливандры лежит на другой конец королевства, а добраться туда нужно как можно скорее, то ей будет легче сократить путь через Крепость, куда отправляются завтра наши новобранцы, нежели ехать по тракту, — Мирсен кивнул, не до конца понимая, причем здесь он. — Я предлагаю отправить их сегодня.



NuiSui

Отредактировано: 29.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться