Am meleth din

ГЛАВА 2

Сновидения, созданные для умиротворения и лёгкости, очищающей разум, будто нарочно миновали Гермиону. Из странного и незнакомого мира, рвавшего все шаблоны, она угодила в уродливую нереальность, из которой не могла выбраться. Даже при наличии расчётливого и рационального ума в какой-то момент она подумала, что это не сон, а страшная и ужасающая реальность, которая поглощает её, затягивая в опасную и вязкую топь, наполненную огнём.

Реальность по ту сторону закрытых глаз была расцвечена тревожными оттенками багрового. В этой кровавой темноте мечется, бьётся о натянутые нервы страх, тревога и ожидание чего-то неминуемо ужасного. Мир безграничен, повсюду, куда ни глянь, эта багровая пустота, и дочь маглов лишь одна посреди этого бесконечного шахматного поля — не убежать, не скрыться. Вокруг всего тела — воздух, прозрачный, но густой и удушливый, и во сне ей слышен рёв разъярённой толпы.

Беспокойное сердце набирает обороты и страх наполняет её сознание. Она всё ещё думает, что находится во сне и может проснуться, стоит только сконцентрироваться на этом желании, но родной и знакомый голос отвлекает её и ей снова приходится открыть глаза, чтобы осмотреться. Может быть, это не сон? Может быть, где-то здесь и в правду её друзья и это странное место снова происки артефакта, который сходит с ума от неумелого использования? Что если это взаправду? И она прислушивается…

— Гермиона! — знакомый голос эхом на краешке подсознания.

Словно через грохот рушащегося мира, через шум горного обвала, ей слышны перемешанные голоса лучших друзей, будто содранных со старой видеоплёнки. Перед глазами мелькают смазанные лица, жесты. Площадка вокруг раскалена настолько, что от неё валит пар.

— Гермиона, помоги! — словно эхо, отражённое от десятка водосточных труб, продравшееся через толщу воды, густое и ватное.

Как только она пытается прислушаться, голос обрывается, грохот превращается в рёв, многоголосный и несмолкающий, словно могильный, словно вой ветра в трубах. Шум оглушает, на краю подсознания мечутся голоса друзей, наполненные страхом, но в то же время не различить слов, не разорвать давящий и пугающий шум.

— Забери его... — ударило шипящим эхом, разрезав грохот окружающего мира. Шипящий, словно змеиный голос, полыхнул, рассыпавшись переливчатым эхом по всем закоулкам сознания. — Забери его, Гермиона, забери его.

Шум давит на уши и ей хочется защитить их ладонями, только бы он не сдавливал голову, будто тисками, но она терпит, потому что всё ещё не теряет надежды услышать друзей и отправиться на звуки их голосов, но вместо этого — шипение. Ей начинает казаться, что где-то мимо проползает змея. Волшебница слышит её мерзкий и противный голос, но не понимает, о чём её просят, чего от неё хотят, как снова сознание тревожат знакомые голоса, и лик друга появляется в багровом тумане.

— Нам нужна помощь! — полыхнул образ Рона. Лицо искажено страхом, рот искривлён в ужасе.

— Гермиона, вернись!!! — голос Гарри заставил обернуться, но смазанный образ тут же исчез.

— Я сейчас! — крикнула Грейнджер в пустоту и перепрыгнула с одной подвижной плиты на другую, не понимая, куда направляется. Гермиона попыталась воспользоваться волшебной палочкой. Взмах, заклинание, но свет тонет во мгле, будто он — ничто в сравнении с ужасающим голосом, который звучит у неё в голове.

— Забери его.... забери его... забери его... — шелестело пространство вокруг неё.

Перед ней встали картины, выдранные из её памяти. Горы тлеющих трупов. Растерзанная, раненая земля, багровое небо. Приходится приложить усилия, чтобы сфокусировать зрение... груда изломанных человеческих тел проясняется, и на её вершине лежит оторванная от тела, знакомая до боли рыжая макушка.

Дочь маглов пыталась собраться, но.. она отшатывается от изуродованных тел и уже подсознательно боится увидеть среди них знакомые лица. Её кошмарные ожидания оправдываются, и она только успевает выкрикнуть его имя и протянуть руку, как снова слышит голос:

— Если ты не вернёшься... — прошелестело пространство. Картинка схлопнулась мгновенно, и на её месте тут же нарисовалась вторая. Та самая пещера, где девушка только что находилась. Тот же самый эльф лежит на земле, очевидно, спит...

— Забери кольцо, надень его на палец, — громкий, страшный, прогорклый голос режет слух, приказывая ей. В её собственном сне Гермиона поднимает с пола заострённый камень и заносит его над светлой головой спящего...

Она видит себя со стороны и, понимая, что может произойти неизбежное, снова пускает в ход волшебную палочку, будто забыла, что здесь её магия не действует.

— Остолбеней! — крикнула, но ничего не смогла изменить. — Это всё только сон. Кошмарный сон... — твердит себе, с силой зажмурив глаза, и пытается проснуться, но ничего не меняется. Грейнджер всё так же видит себя со стороны, видит тело убитого эльфа и кольцо, которое раньше принадлежало ему. Кричать, биться, пытаться проснуться — не получается. Она не может вырваться из сна.

— Забери кольцо, только так ты сможешь вернуться домой! — голос рвёт барабанные перепонки, мучает, истязает, показывая ей то, как она приближает снятое с трупа кольцо к своему среднему пальцу...

Когда её уже посещает отчаяние, сон разрезает напополам ослепительно-белая вспышка, будто чей-то спасительный Патронус. Свет заполняет сознание, вытесняя из него тьму, ужас и страх. Нет больше никаких тел, нет убитого эльфа и кольца. Нет шипящего голоса, который пытается одолеть её и склонить на свою сторону. Он срезает всё: пространство, время, голос, словно нож, проникающий в масло... и на место давящей тревоге и липкому ужасу приходит тепло, умиротворение и неповторимое ощущение защищённости. Свет словно накрывает её куполом, оберегая от чужого вмешательства, но он не слепит, а наоборот... защищает её.