Am meleth din

ГЛАВА 22

Как в один миг всё рухнуло. Алмаз, крепче которого нет, превратился в песок и просочился сквозь пальцы. А ведь она поверила в то, что жизнь может сложиться иначе. Одной ночи с Леголасом хватило, чтобы в её сердце зародилась надежда — этот мир может стать домом для них троих. Множество случайностей, которые сопровождали её с того самого дня, как она нашла в снегах Карадраса раненного эльфа, и до возвращения в Средиземье спустя семь лет. Она позволила себе поверить в то, что это не игра судьбы, что всё, что случилось — написано на страницах истории жизни, что им суждено быть вместе. Но каждый раз что-то вставало между ними. Чья-то любовь. Пиппин… Алеин… Они отдавали свои сердца, порождая чувство вины, но за что они чувствовали себя виноватыми? За то, что любили друг друга и хотели немного счастья для себя? Смешно… но хочется горько плакать. Нападение орков у Тропы мёртвых, выходка Маховика Времени, Чёрная тоска, а теперь сделка с Тёмными. Судьба столько раз испытывала её болью, что, казалось, выжгла всё изнутри и уже нечему болеть и выть волком, занимая все мысли. Она уже не знала, что правильно, а что — нет. Что из всего случившегося является судьбой? Неужели желание, однажды загаданное на Рождество, никогда не сбудется? Ещё в тот день, случайно обжигая пальцы, она подумала, что год принесёт ей новую жгучую боль, но будет ли в конце счастье, которое она так желала, загадывая его, будто девочка-подросток, веря в волшебство?

Колона отбрасывала тень на ступени, где сидела волшебница, оставаясь в одиночестве. Она не чувствовала холода камня. Мысли завладели ею, не давая покоя. Держа в руках обломок Маховика, она смотрела на него, и ей казалось, что в её ладони находится половина разбитого сердца, которое никогда уже не станет целым. Можно ли заставить кого-то магией полюбить? Эти чувства не будут настоящими. Попытаться сделать так, чтобы он всё вспомнил? А хватит ли на это сил… Она столько боролась за своё счастье, складывая на алтарь одно подношение за другим, что уже, кажется, ничего не осталось.

Прошедшая ночь лишь укоренила опасения Гермионы. Как бы она ни старалась не думать о дочери и Леголасе, все мысли неизменно возвращались к ним. В груди трепыхало чувство, не давая покоя, и она терялась в нём, не зная, чего хочет на самом деле. Сама она не справится, не найдёт и не спасёт Эвелин в одиночку, а идти вместе с тем, кто был ей другом и возлюбленным, слишком тяжело и горько. Когда наконец мысли оставили её и измученное сознание обрело лживый покой, Гермиона уснула, чтобы вновь проснуться среди ночи от кошмара — и был он реальностью, которую волшебница забрала с собой в мир Грёз. Глаза возлюбленного, который её не помнил. Сердце тяжело билось в груди и ныло, а она старалась всеми силами снова уснуть, только чтобы забыть это, но и утро не принесло ей умиротворения.

— Гэндальф хочет, чтобы ты присутствовала на Совете.

Грейнджер встрепенулась — она не заметила, как её одиночество нарушили. Да и где ей угнаться за эльфийской поступью? Посмотрев на Леголаса через плечо, она чуть помолчала, а после кивнула. Гермиона не надеялась, что ей позволят слушать планы короля на поход во имя спасения Эльдариона, но ситуация поменялась. Стоило отдать должное Митрандиру за его умение пресекать недовольства. Ведь именно он своим поручительством даровал ей свободу и право находиться во дворце на правах гостьи, а не пленницы.

Леголас не уходил, будто собирался сопровождать её до дверей зала Совета, чтобы она никуда не прошмыгнула и не увидела и не услышала больше, чем ей дозволят, но присмотревшись к нему, поняла, что он смотрит не на неё. Волшебница заметила взгляд эльфа на Маховике, но и не подумала его прятать. Она не знала, о чём думает эльф и чувствует ли что-то при виде вещи, которая столько лет принадлежала ему и напоминала о ней, но хотела в это верить. Сейчас не время пытаться искать способы вернуть ему память — время не на их стороне. Сначала они должны спасти детей и разрушить планы Тёмных, какими бы они ни были, а до того времени ей нужно продержаться.

***

Всё могло сложиться значительно хуже. Гэндальф не раскрывал всего своего замысла, но вопреки укоренившемуся недоверию к ней, у Гермионы осталась её волшебная палочка. К счастью, работала она исправно, а девушка прикидывала, как тайно последовать за отрядом, если её решат оставить в Гондоре. Отправиться на поиски детей самой — верх глупости. Поисковое заклинание, которое могло бы значительно упростить дело, в Средиземье не подействовало. Как обойти законы этого мира — она до сих пор пыталась понять, помня свой разговор с Митрандиром.

«— Враг силён, но и в тебе дремлет огромная сила. В тот день, когда она пробудится, враг будет повержен»

Грейнджер забыла эти слова Майя на годы, но вновь вспомнила о них. О каком враге говорил Гэндальф? Из-за нападения на лагерь волшебница не смогла лично принимать участие в главном сражении. Свой вклад в Войну Кольца она считала не таким существенным. В конце концов, главными героями и спасителями Средиземья были Фродо, Сэм и Арагорн, занявший своё место на троне Минас Анора. Она же вернулась домой.

Что если речь шла о другой битве?

Саурон повержен, Кольцо Всевластия уничтожено, но Гэндальф говорил о новом зле, которое притаилось на Севере. О каком зле идёт речь в пророчестве и что именно Тёмным нужно от её дочери?

Окунувшись в размышления, волшебница не заметила, как они дошли. Гермиона вошла в Зал Совета следом за Леголасом. Эльф занял отведённое для него место по правую руку от короля Гондора, а все взгляды обратились к гостье.