"Америка, которую никто не открывал"

Font size: - +

Глава 7

Глава 7
Вообще-то Америка стала меньше пить. За два месяца после попытки самоубийства я видел ее с бутылкой коньяка всего три раза. Прогресс.
Радость Криса по поводу того, что я теперь встречаюсь с Америкой выплеснулась на "дружеской" вечеринке у все того же Тони. Был я, Америка, Крис, Тони, его подружка Элен и кузина Криса Джойс. Всех этих людей я очень хорошо знал- и Америку я знал лучше всех. Мы сидели тесным полукругом и потягивали пиво из железных банок. Америка сидела по-турецки и ее колено практически соприкасалось с моим бедром. Крис не мог упустить это из виду, и стоило мне отлучиться в туалет, как он поймал меня у выхода.
- Поздравляю с долгожданной победой!- Крис обнял меня.- Мне кажется, или за последнюю неделю вы очень сблизились?
И я рассказал ему продуманную до мелочей ложь- как я пошел к Америке за диском, она угостила меня кофе, полотенцо упало из ее рук, мы одновременно наклонились за ним, а когда распрямили спины выяснилось, что наши губы и так почти соприкасаются. И как-то все так произошло, и в общем кончилось очень бурно.
- Да! Да, детка! Да! Я знал, что когда-то у тебя появится нормальная девчонка! Да!
А когда вечеринка закончилась (было около одиннадцати) мы с Америкой пошли ко мне домой. Влезли на чердак...
Словом- все было именно так, как было нужно. И чем лучше дела были у меня, тем хреновее они становились у Локи. Кончилось все тем, что его, Канье и еще парочку парней посадили на два года за торговлю наркотиками.
- Так ему и надо, мрази,-  вынесла вердикт Америка. Я был полностью с ней согласен.
Но ничего не могло длиться долго- и спустя два месяца и четыре дня после ее попытки самоубийства, произошел страшный поворот событий.
Мы сидели у нее дома. Америка была весь день какой-то встревоженной- я научился определять ее настроение. Я не выдержал и спросил:
- Америка, что с тобой такое? Ты весь день какая-то напуганная ходишь.
Она пожала плечами, но от ответа увиливать не стала.
- В последнее время с папой что-то не то. Он постоянно пьет какие-то таблетки, но не говорит, от чего они. Я не знаю, это очень странно... В последнее время он осунулся и весь постарел...
- Ты должна узнать, что с ним.
- Для меня с ним всегда все хорошо. Он в жизни мне ни на что не пожалуется. Но нужно узнать, что это за таблетки.
- Где он их хранит?
- Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы я обыскала собственного отца?.. Извини, Джеймс, я не смогу.
- Если ты мне разрешишь и откроешь спальню, я сделаю это за тебя.
- Разрешаю. Уж лучше так.
Мне было чрезвычайно неприятно караться в чужих вещах. Фу, черт, я был непривычен к этому. Америка стояла в дверях. 
Я запустил руку в кучу деловых бумаг Зака Джонса. Я шарил там, не глядя- воспитание. Да уж, мне никогда не стать полицейским, это у точно.
И вдруг мне в руку попалась баночка. Я ощупал ее, не доставая- да, в таких продаются таблетки и капсулы.
Я достал ее, извлек на Свет Божий. Прочитав название я почувствовал, как кубик льда скользнул в желудок. 
Я вам уже говорил о моей кузине Гретте- так вот, она страдает от острой сердечной недостаточности. И вы знаете, недавно она ходила к врачу. Гретте восемнадцать, но она в любой момент может умереть. И чтобы хоть как-то оттянуть этот момент, она пьет точно такие же таблетки.
- Ну что?- Америка подлетела ко мне. Я сжался. 
- Вот...
- Да, я видела у него этот пузырек! 
Она вырвала его из моих ослабевших рук. Пока она читала о лекарстве, я все думал о Гретте- о ее жизнерадостным красивом лице и о том, как однажды она заплакала. По телевизору показывали фильм, в котором кто-то из главных героев покончил жизнь самоубийством. Гретта вдруг резко закричала, толкнула телевизор- он упал и разбился,- и принялась дико орать и плакать.
- Идиоты! Паршивые избалованные идиоты! Им дана жизнь, и они лишают ее себя сами! Придурки! В то время как кто-то хочет жить, но его дни сочтены!
Моя мама и ее сестра, мама Гретты, сначала ее успокаивали, а потом сами заплакали. 
Гретта еще жива, но кто знает...
Звук упавшего предмета вырвал меня из ореола страха и воспоминаний. Америка выронила злополучную баночку. Я схватил ее за руку. Она бессильно опустилась на кровать. Взгляд ее был прикован к все той же баночке.
- И он молчал...- просипела Америка. Я вздохнул, сел рядом, сжал ее руку.
- Он молчал... Молчал... ОН ВСЕ ЭТО ГРЕБАНОЕ ВРЕМЯ МОЛЧАЛ!!!
Она выдернула Руку из моей ладони. И тогда, посмотрев в ее безумные, затуманенные болью глаза, я понял- все начинается сначала. Снова будет виски и коньяк, депрессии, попытки суицида и безумные поступки.
Она кинулась в сторону. Я подхватил ее и крепко сжал в объятиях. Я знал- сейчас может случится что угодно.
- Не держи меня! Отпусти!
Но потом ее тело обмякло, она положила голову мне на плечо.
- Ну... Это же не так и страшно, правда? Это же не рак, я думаю, это лечится...
Я молчал. Я был у врача, когда он сказал Гретте:
- Дорогая моя... Нет, все что мы можем сделать- отодвигать вашу смерть, пока все возможные сроки не кончатся. 
Но я не говорил это Америке. 
- Все будет хорошо?- она посмотрела мне в глаза. Я не смог себя пересадить и отрицательно покачал головой.
Через две недели я был благодарен самому себе за то, что не дал Америке лишней надежды. Одним промозглым декабрьским утром я не увидел ее в школе. И это объяснило мне все- что-то с ее отцом.
На перемене я выкроил минутку и позвонил ей- отключен. Холодный пот струился у меня по шее пока я бежал после уроков к ней домой. 
Я не успел подняться по ступенькам к двери, когда она сама мне позвонила. Дрожащим, спокойным (такой спокойный голос всегда бывает у людей, которые вот-вот начнут биться в истерике) она сообщила, что теперь сирота. Я сглотнул, выдохнул. Я промямлил что-то про соболезнования и спросил, где она сейчас.
- Я... В больнице... Наверное. Джеймс, я приеду домой, сейчас... Я могу сказать много ложного...
И бросила трубку.
Следующий месяц был ужасным. Оглядываясь на события того года, я все думал, как мне удалось не сойти с ума в тот призрачно серебристый декабрь. Мысли лились потоком двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Похороны состоялись прямо в сочельник и мама долго была против. Она не хотела, чтобы я портил себе настроение перед Рождеством. Но я должен был. 
Церемония была красивая, но я не мог по достоинству оценить происходящее. Виновой всему послужила Америка. Она не пила, но стала очень много курить (до этого я видел ее с сигаретой всего три-четыре раза). Да и кроме того... Взгляд. Вот основная причина того, что декабрь две тысячи первого я считаю самым ужасным месяцем своей жизни. Ее глаза стали значительно темнее, уж не знаю из-за чего. Она смотрела на все безучастно, так, словно хотела сказать: мне неинтересно жить. И помните, наш (то есть мой) первый раз на полу в ванной? Когда она засмеялась в ответ на мой вопрос? Это было не согласие. На самом деле та боль, которую она получала в течении трех лет глубоко засела в ее душе. А сейчас она лишь больше усилилась. И если тогда Америка еще могла подавлять ее алкоголем, то сейчас эта боль захватила ее всю. Разум, тело, душа- боль управляла всей Америкой, и это было столь же ужасно, как если бы она сошла с ума.
Мне было страшно признавать тот факт, что до психиатрической больницы Америку отделяет всего лишь еще одна попытка самоубийства. 
Она жила у меня. Почему- я уже сказал. Это могло произойти с ней в любой момент- чуть сильнее почувствовать боль, чуть более сильный импульс- и я могу не успеть. 
Мама была против всего. Басил существование Америки заставляло ее поджимать губы. Отцу тоже не нравилась Америка, но если мама чувствовала интуитивно, то папа, как бывший психолог, объяснил:
- Глубочайшая депрессия. Склонность к суициду. Все симптомы на лицо. Знаешь, лучше тебе оставить эту девушку. Ей уже шестнадцать, в таком возрасте человек переносит беды очень тяжело. Кроме того, после депрессии у нее могут начаться приступы агрессии. Тебе же не хочется, чтобы...
- Я люблю ее,- перебил отца я. Он устало потер свою тонкую Переносицу.
- Иногда мы влюбляемся не в тех людей. Я не запрещаю, конечно, но вскоре ты сам все поймешь.
После каникул я отвез Америку домой. Меня встретила Эмили. Америка отшатнулась от нее и молча медленно пошла к себе в комнату.
- Девочке нужно лечение в специальной клинике,- с презрением отозвалась Эмили. Я внимательно оглядел ее с головы до ног. Я начал понимать, кто передо мной стоит.
Тот, кто поселил в Америке грусть.
- Вы уже оформили опекунские бумаги?- спросил я строго. Эмили была ниже меня примерно на голову. Она усмехнулась.
- Зачем? Не удивлюсь, если через неделю девчонка отправится вслед за папочкой.
Я замер. Она смотрела на меня пустыми глазами. Пустая, вот какая она. Пустышка.
- Как вы смеете?!- вскричал я. Дикие эмоции хлынули наружу. Я две недели держал это в себе.
- Как вы смеете?! Вы врываетесь в чужую семью, рушите жизнь трех людей, притворяетесь, что любите Зака... Во имя чего?!
- Денег,- пожала плечами Эмили. В отрешенности Америки и то было больше жизни, чем в Эмили в нормальном состоянии.
- Денег?! Денег?! А вы знаете, кто готов на все, ради денег?!
- Ну-ка прикуси язык, малец!- рявкнула Эмили. Но я был в гневе и она меня не напугала.
- Такие же шлюхи, как вы! 
Я плюнул ей в лицо. Не знаю, куда я там попал. Я побежал на верх к Америке, вслед мне неслись вопли Эмили.
Я забежал в комнату, ожидая увидеть Америку, сидящую на кровати и смотрящую в одну точку. Нет. Она курила. При чем ее глаза блестели такой жизнью, какой не было в них до смерти отца Америки.
- Джеймс, я завязываю с этой депрессией. Мне просто нельзя сейчас раскисать. Либо я провороню свой шанс на жизнь, либо ухвачу его. 
Я молчал. Я чувствовал радость, гордость, легкость. 
- Тварь захочет от меня избавится,- неторопливо продолжила Америка.- Но у нее не выйдет. Я тот еще таракан. Выживу. А сука сдохнет. Ну не сдохнет... Но остаток жизни я ей точно отравлю.
Она выкинула сигарету в окно и принялась с оживлением раскладывать вещи.
На следующий день в школе все бросали на Америку многозначительные взгляды- новость облетела школу. Но она держалась молодцом. Гордая, спокойная, словом такая, какой должна быть Америка Джонс.
Крис ни о чем не спрашивал- наоборот очень деликатно обошел тему о родителях, когда наш разговор случайно ее затронул. 
За две недели я все-таки привык у обществу Америки. Ночью Моя рука по привычке упала, чтобы обнять ее тело, но наткнулась на воздух. Я вздохнул и лег спать.
Не тут-то было. Прошло от силы два часа, как я услышал стук в окно. Я мнгновенно понял, кто это. Я отдернул штору и увидел не только Америку, но и Криса рядом с ней. Оба широко заговорчески мне улыбались.
- Вы что?- я открыл дверь. Америка усмехнулась, Они с Крисом мельком переглянулись.
- Вылезай,- тихо сказала Америка. Тем не менее я услышал "сейчас будет приключение".
И оказался прав.



CherrymshanovaA

#2618 at Prose
#1156 at Contemporary literature
#6227 at Romance

Text includes: реализм, молодежь

Edited: 04.10.2015

Add to Library


Complain




Books language: