Американские байки

Размер шрифта: - +

Байка 2. Первая любовь

 

Русские мужчины поразительно некрасивы. Всегда пьяны. Носят бороду, которая служит им подушкой, полотенцем и мухобойкой. Любимая одежда: зипун, спортивные брюки с лампасами и лаковые туфли. Водят с собою бурого медведя на цепи, который поёт песни и одаривает встречных пряниками. Это по праздникам. В будние дни эти животные выполняют функции тягловой лошади, собутыльника и бодигарда.

 

На меня упала любовь. Именно так, как падает кирпич на голову ничего не подозревающего прохожего. Моя душа от края до края заполнена мохнатыми клубками мартовских котиков, их вопли отдаются болезненным звоном в каждой клетке тела. Не знаю, чем именно они там занимаются, но во всём организме происходит бесконечная возня и шуршание. Ощущения, как после тарелки прокисшего супа: голова взрывается фейерверками, перед глазами плывёт, а в животе мечутся взбесившиеся твари, вызывая неконтролируемые спазмы. Сказать по правде, известный интерес к этому перцу я испытывала давно, но при нулевых шансах получить хоть какой-либо фидбэк[1] чувства мои пребывали в узде достаточно долго. Мне не привыкать страдать по очередному парню тайком. Как бы сказали мои американские друзья, I am a trooper[2].

Я часто вижу, как нечто, размахивая сальной гривой, с дикими воплями проносится мимо. Андрей старше меня на год, с длинными волосами цвета творожной сыворотки, по слухам – барабанщик в группе, играющей тяжёлую музыку. Этот джентльменский набор действует на меня как сладкий яд, не имеющий антидота.

Все мои любовные страдания заканчиваются одинаково – я хожу за объектом вожделения по пятам, угрюмо сверлю его спину взглядом и тайком мечтаю о поцелуе за углом школы. Как всегда, мечтаниям этим не суждено сбыться: я ношу ярлык смоляного чучелка так давно, что он уже стал частью меня. Единственный шанс покончить с безответной любовью – переключиться на кого-нибудь другого. Клин клином. Втрескавшись в Андрея, я и на этот раз не строю иллюзий на тему возможного хэппи-энда. На решительный шаг меня подталкивает сестра: мой собственный опыт настолько ниже ватерлинии, что я беру помощь зала. Но терять мне нечего, кроме своих цепей-комплексов, наверное, поэтому я и соглашаюсь на этот откровенно безумный план.

В день Хэ я подхожу к Андрею на переменке и шлёпаю на подоконник папку со своими рисунками как повод завязать разговор. Атакуемый объект явно озадачен, но быстро берёт себя в руки. Как раз вовремя, так как это спасает меня от немедленного и позорного бегства. Парень рассматривает работы, ухмыляется, что-то говорит. Вкусно, с удовольствием ковыряет в ухе, но я, с головой погружённая в романтическую дурь, не обращаю внимания. К моему облегчению, после нескольких мучительных минут Андрей приглашает меня встретиться, после чего с достоинством удаляется. Уже второй раз в жизни мои каракули выручают меня! Таки я талант?

Следующий час я сижу в туалете и ловлю ртом воздух. Мне пятнадцать с половиной лет, меня зовут Наташа, я – студентка школы с углубленным изучением английского языка города Южно-Сахалинска, что на нижней оконечности острова Сахалин. Недавно я выиграла региональный языковой конкурс и этим летом должна совершить свою первую поездку за рубеж. Я никогда не целовалась с мальчиком и пока что не пробовала водку. И пять минут назад меня пригласили на свидание! На моё первое в жизни свидание!

Всё моё детство прошло под яростные попытки мамы внушить аксиому, что секса ни в Союзе, ни вообще где-либо в мире не существует. А люди размножаются почкованием после просмотра мультиков про дружбу Буратино и девочки с голубыми волосами. При том, что в те лохматые времена в СМИ была жёсткая цензура, моя мама умудрялась цензурить эту цензуру сверху, противореча логике, здравому смыслу и всем человеческим законам. Если по телевизору показывали сцену типа поцелуя Румянцевой с Рыбниковым под ёлочкой, мама коршуном слетала с дивана и, растопырив крылья байкового халата, закрывала ими маленький ламповый экран. Благодаря стараниям родительницы, до пятнадцати лет я сидела задницей на картах, как единственная нецелованная в компании, поскольку это, по старинным девичьим приметам нашего двора должно было помочь колоде переключиться из режима игрального в режим гадальный. Так бы я и сидела на картах до седых волос на копчике, но меня спас случай.

Однажды вечером я зашла в комнату, где родители смотрели анонс выходящего фильма. Поначалу не поверив своим ушам, я лишь через минуту осознала смысл сказанного с экрана. Глубокий женский голос произнес таинственную фразу: «Поцелуй меня... там. Ещё ниже...» Я до сих пор не знаю, что за фильм это был – Эммануэль, может, какая, но момент был упущен. Родители щёлкнули клювом и профукали момент, когда мне открылись истины. Мама, побелев щеками, рявкнула: «Как тебе не стыдно, иди спать!», но ситуацию уже было не исправить. Крепкий сон, как панацея от всех хворей в нашей семье, мне не помог – я крепко усвоила, что целовать, оказывается, можно и «туда».

На исходе мая 19.. года я пребывала в уверенности, что первый поцелуй должен достаться Андрюше-барабанщику и больше никому. В том, что поцелуй этот состоится, сомнений у меня не было. Обладая нулевым опытом в амурных делах, я шкурой чувствовала, что единственной причиной, побудившей мальчика пригласить прогуляться может быть лишь желание засосать тебя в укромном уголке. До этого момента на целомудренность мою никто особо и не покушался. Слыла я барышней бесцветной наружности, в качестве бонуса угрюмой и строптивой до безобразия. Поэтому я ждала этого великого события, будучи невинной, как ромашка в поле – не целованной нигде. И вот случилось, вот стряслось. Приглашение было получено, и я жила ожиданием того недозволенного, что уже попробовали все мои одноклассницы, а некоторые даже там, куда просила поцеловать томная женщина с экрана – мальчишки на переменах хвастались, добавляя волнительных подробностей.



Эн Поли

Отредактировано: 21.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться