Амэя

Глава 4.3

Он приходил в себя долго. Это чем то напоминало сон во время того как над головой летает муха. Вроде ты чертовски устал и в то же время эта жужжащая тварь мешает тебе отдаться в руки одного из самых древних богов этого время. Люцыар поморщился от странного шума и, потерев руками, лицо все же открыл глаза. То что он увидел, повергло мужчину в шок. Он увидел ничего. Мир потерял краски и четкость. Люди проходили мимо него, не замечая. Одни события сменялись другими. А он стоял как призрак на распутии времени и не знал, как ему вернутся обратно в комнату к этой сумасшедшей. Шум создавали голоса. Казалось, все говорили одновременно, кто шепотом кто кричал во весь голос. А потом вдруг все застыло, замерло. Все разом замолчали и перестали двигаться. Люцыар не веря своим глазам, проходил мимо почти прозрачных людей, и пытался понять, что происходит.

- Это недопустимо – фраза пронеслась мимо мужчины, как паровая машина мимо стоящих на перроне людей. Она была обронена свистящим шепотом. Она манила, она привлекала всё внимание. И мужчина пошел вслед за ней. Ничего дернулось как от удара, и вот жрец безмолвным призраком следит за тем как первая правительница Амэи задыхаясь от похоти и стыда шепчет эти столь важные и бесполезные слова в губы Птахъи. Она выдыхает их в приоткрытый рот мужчины, сдаваясь ему на милость.

- Это недопустимо…

- Дай мне шанс, и я покажу тебе что такое настоящие чувства – отвечает искуситель, скользя руками по телу королевы.

Жрец зажмурился, стараясь стереть все увиденное с памяти и когда он открыл глаза, то оказался в том безвременном пространстве.

- Как это возможно? – крик резанул по ушам. Мир снова дернулся и выбросил жреца в личные комнаты Авалонии. Он впервые видел её истерику. Сильная и непоколебимая правительница рыдала взахлеб забившись в самый угол огромной комнаты. Её плечи содрогались, а воздух раз за разом кинжалом вспаривала одна и та же фраза. Женщина собрала все силы поднялась и, подойдя к зеркалу неверяще провела ладошками по чуть округлившемся животу. Силы покинули тело королевы, и она сломанной куклой рухнула на пол заливаясь горькими слезами. За её почти размытым ведением на мостовую падала мертвая девушка и её кровь смешивалась с каплями дождя.

- Прошу – нет! -  едва слышно раздалось из-за спины Люцыара что отвлекло его от рыдающей правительницы. Обернувшись, мужчина стал свидетелем новой сцены из жизни Амэи.

Фауд стоял, прижав острие меча к шее бледного как полотно Птахъи. Кровь стекала по клинку густыми каплями, пачкая мраморные плиты холла.

Авалония с уже заметным животом дрожа как кленовый лист, стоя на коленях, молила правителя отпустить брата.

- Ты убил моего первого возлюбленного прямо на моих глазах. Молю, оставь в живых хоть его. Это твоя кровь Фауд! Прошу! Я впервые тебя о чем-то прошу!

- Светлая моя, разве ты еще не поняла? Я выше богов и только мне решать будет жить тот или иной человек в моей стране. И твои просьбы ничего не изменят. Ты клялась мне в верности. Радуйся уже тому, что на его месте не стоишь ты.

Правитель надавил на меч, пришпиливая родного брата к стене дворца.

- Это не убирать в течение трех дней. Пусть будет напоминанием всем не согласным со мной. В Амэе все живут либо по моим законам, либо не живут.

- Не смей этого делать! – мужской голос был налит злостью и призрением.

Похудевшая и кажется, потерявшая всякий интерес к жизни Авалония убрала руки с живота. В глазах правительницы отражалось ничего. Она напоминала фарфоровую статуэтку. Такая же холодная и безучастная.

- Нежная моя, у тебя пятеро детей, но ты не к одной с них не прикасалась за всю сознательную жизнь. Этот выродок внутри тебя жив только по тому, что я успел к тебе привязаться за эти годы. Как только он покинет твое бренное тело - сдохнет.

- Тронешь моего мальчика – только через мой труп! -  сказала гордая королева, прикрывая собой малыша лет трех – Не смей приближаться Фауд, я не шучу!

- Надо было прирезать его лично в колыбели, а не доверять это дело идиотам! Только додуматься спрятать его в дому твоей безголовой служанки!

- Не приближайся!

- И как ты меня остановишь? – насмешливо спросил мужчина, уверено шагая на встречу женщине.

То что это переломный момент в истории Амэи Люцыар понял стоило ему взглянуть в глаза первой правительницы. Женщина была готова, на что угодно ради своего ребенка даже на верную смерть. В светлых очах Авалонии бушевал целый шквал эмоций. А дальше произошло то, что не в силах исправить даже боги. В последний миг королева метнулась к столу и схватив нож  для вскрытия конвертов и писем вогнала его по самую ручку в горло мужа.  Фауд рухнул в тот же миг, заливая пол маленькой гостиной своей кровью.

- Мама… - ребенок разрыдался с ужасом глядя на окровавленные руки матери и на последствия ссоры – Мама…

- Чекай, милый мой, родной мой – королева опустилась на колени перед малышом и вытерла его слезы оставляя на детских щеках разводы крови – Ты не в чем не виноват. Чекай, надо быть сильным ты же помнишь это?

Мальчик неуверенно кивнул во все глаза смотря на мать.