Анарео

Глава двадцать шестая 

Ветер все усиливался, небо стремительно затягивало тучами. Среди чернеющего водоворота сверкнула первая молния. 

— Для начала отправимся ко мне, — Даан тоже заметил надвигающееся непогодное буйство, — у меня есть пара очень интересных для тебя новостей. 

Крина спрятала озябшие пальцы в рукава, но уходить не спешила. 

— Почему бы не рассказать их прямо здесь? Или, по-твоему, я настолько глупа, чтобы прямиком сунуться в заготовленную тобой ловушку? 
— Ты и впрямь глупа, — заметил когитациор, с ненавистью глядя на поднявшийся вихрь желтых листьев. Он не любил осень, и дождливую осень в особенности. — Как только весть о смерти Виктории распространится по локусу, многие захотят уточнить у тебя некоторые вещи. Например, почему это случилось сразу после твоего приезда. 
— Не сразу, — возразила Крина, — прошло почти два дня… 
— Ты думаешь, кого-то будут интересовать такие мелочи? Все просто: ты была в Лисире, там, где умерли наши родичи; ты появилась здесь — и вот еще одна смерть, по нелепой случайности почти неотличимая от тех. Только дурак не сможет сложить два и два. Так что на ближайшие сутки самое безопасное место для тебя — в моем особняке. Я не Костадин, и дверь держу всегда под замком. 
— С чего вдруг такая трогательная забота? Двадцать лет назад ты меня ненавидел и готов был придушить. Да и, насколько помнится, после моего приезда сюда — тоже. Что же изменилось? 

Даан повысил голос, стараясь заглушить воющий ветер: 
— Ничего ровным счетом не изменилось, моя дорогая! Просто Волдет сейчас мне мешает гораздо сильнее. Ну всесильного Тиура больше нет — а значит, рассчитаться с тобой можно в любое время. 

Крина фыркнула: 
— Очень веская причина. После таких слов любой бы помчался прямиком под твое крылышко! 

Несколько первых капель дождя упали на серую землю. Даан поднял голову вверх, посмотрел на иссиня-черное небо. 

— Я тебя уговаривать не собираюсь. Думай быстрее. 

Антар заколебалась. Бежать из города в такую погоду — смерти подобно. Однако в проливной дождь стражам труднее взять след. Опять-таки — если все, о чем говорил когитациор, правда, то ей даже выйти из резиденции не дадут. 

Главы долго разбираться не будут. В лучшем случае отдадут Атриуму, а в худшем… 

— Где гарантия, что ты не прикончишь меня сразу же за порогом? 

Когитациор развел руками. 

— Нет гарантий, моя дорогая. Только честное слово Даана. 

И нагло осклабился, глядя ей в глаза. 

*** 
Они успели вовремя: едва тяжелая дверь захлопнулась, на улице разразился настоящий потоп. По крыше забарабанили крупные частые капли, мутные потоки хлынули с водостоков. 

Глава облегченно прижался к двери. Проклятый дождь. Если бы он промок, то придушил бы девку на месте, невзирая на все свои обещания. 

Крина, не подозревая, какие тучи только что разошлись над её головой — вместе с теми, что заволокли небо — растерянно топталась на месте. Она ни разу ни была в доме своего врага, и обилие зеркал слегка сбило девушку с толка. 

— Поднимайся, — велел Даан, — всё в кабинете, наверху. 

Второй раз за день антар очутилась в чужом доме. Но если у Костадина охрана находилась наверху, то здесь, похоже, особняк был полностью пуст. 

— Я их отослал, — коротко объяснил когитациор, заметив замешательство девушки. — Идем. 

Пока Крина грелась у потрескивающего камина, Даан что-то искал на полках, сплошь заставленными книгами. 

— Сегодня утром Волдет снова собрал совет, — не поворачиваясь к ней, заговорил он. — Не буду утомлять тебя подробностями. Скажу лишь, что вечером все главы кланов, кроме Резарта, покидают Анарео. Резарта, с поддержки Волдета, избрали временно на место Тиура. 

— Зачем? — антар сняла плащ, встряхнула его. — Их так напугала смерть Виктории? 

— Виктория тут не причем, — Даан терпеливо переставлял книги с места на место. — Я с Георгом уезжаю в Лисир, разбираться с теми странными вещами, о которых ты тут наболтала. Кстати, ничего не хочешь добавить по этому поводу? 

Не дождавшись ответа, он продолжил: 
— Остальные едут на север от Анарео, в ту сторону, где находятся гематитовые рудники. 

Крина вздрогнула и машинально повторила: 
— Гематитовые рудники? 

— Ну да, — когитациор повернулся, — тебя что-то удивляет? Ах да, я же забыл совершенно, что ты вроде бы не из наших мест родом? На севере, примерно в паре дней пути от Анарео, лежит маленький городок Феоре. Довольно ценное место, если учесть, что это единственные залежи гематита на всю Патакву. В нем же построена плавильня, где делают кинжалы для стражей. 

Антар знала это всё и без объяснений Даана. Она покинула Феоре, чтобы больше никогда туда не возвращаться. Но главе ни к чему было знать такие вещи. 

— Теперь ясно, — кивнула девушка, — и что там забыл наш совет? 
— Волдет соблазнил их древним предсказанием, — хмыкнул тот, — сунул им под нос несколько бумажек и поведал о том, что в глубине рудника спрятан красный посох — воплощение магии давно умерших круенто. Учитывая новости из Приграничья, большинство решило, что стоит отправиться за, так сказать, несметными богатствами горы. 
— А на самом деле? — Крина начала понимать, что к чему. 
— А на самом деле, я думаю, Волдет хочет избавиться от соперников. Отличный способ похоронить всех разом в одном месте. Полагаю, он надеется, что мы с Георгом сдохнем от неведомой напасти в Приграничье, ну, а с Резартом можно будет разобраться без проблем. Волдет привык считать, что все глупее его, — Даан наконец вытащил два выбеленных листа бумаги с мелкими значками и бросил на стол. — Вот, полюбуйся. 

Даже не прикасаясь к записям, Крина поняла, что это. 

— Где ты их взял? — Виктория говорила, что оригинал она вернула в тайник Волдета, а копия хранилась у неё дома. Значит… 

Когитациор невозмутимо пожал плечами. 

— Какая, собственно, разница? 

— Ты взял это в доме Виктории, — утвердительно проговорила Крина, подходя ближе. Плащ она бросила на спинку кресла, и теперь на запястьях были видны оба браслета. 

— Интересно, откуда такая осведомленность? — ухмыльнулся враг. — Уж не потому ли, что ты припрятала ликуд у себя в подвале? 

Антар осеклась. 

— Сволочь же ты, — с отвращением сказала девушка, — так ты нас сразу выследил. А потом, увидев, что Виктория вернулась к себе, решил её убить. Только не пойму, зачем? Она-то тебе что сделала? Хотя, постой. Это ведь так удобно — сделать её смерть похожей на гибель лисирийских антаров, чтобы загнать меня в угол, верно? 

Даан поморщился. 

— Как же ты любишь делать поспешные выводы, — с раздражением произнес глава. — Естественно, увидев, как птичка покидает такое славное убежище, я решил, что ей уж очень позарез что-то понадобилось в собственном доме, коль она пошла на такой риск. Вот я и… 

Глава не успел договорить — несколько раз растерянно моргнув, он рухнул на пол, судорожно хватаясь за маленький столик с зеркальной поверхностью. Стекло осыпалось дождем из десятков острых граней, несколько осколков порезало руку когитациор, и ладонь Даана испачкалась кровью. 

Крина замерла над неподвижным телом, внимательно глядя на него. Слова главы о рудниках пробудили в ней неясный отголосок сожаления об утраченном прошлом. 

Она родилась и выросла в Феоре, в крохотном домике, едва рассчитанном на то, чтобы в нем поместилось двое. Сам городок тоже не отличался размерами — он был настолько мал, что даже не вмещал в себя привычного локуса и выглядел скорее, как большая деревня. 

Мать, сколько помнила Крина, все время работала, иногда оставляя её одну и ночью. Возвращаясь под утро, она неизменно приносила дочери прекрасную, ледяную на вкус, человеческую кровь. В другие дни бывало гораздо хуже — девушка хорошо помнила, как много вечеров подряд они ужинали только тем, что удавалось собрать после забоя куриц, выращенных на соседской ферме. 

Отца она не знала, и однажды спросила о нем у матери. В ответ женщина лишь вздохнула, обняв девочку, и долго гладила её по голове. Той ночью Крина впервые за долгие годы услышала, как мать плачет в подушку. 

Девочка вообще задавала много вопросов. На некоторые ей отвечали, на некоторые нет. В восемнадцать лет — на два года раньше обычного возраста инициации — мать достала припрятанный каменный браслет и надела на руку дочери символ клана мортем. 

Через год женщина умерла, строго-настрого наказав Крине никогда в жизни не покидать Феоре. 

— На юге есть город, — сказала перед смертью мать, — под названием Анарео. Не приближайся к нему ни на шаг. Там живет наша смерть. 

Разумеется, первое, что сделала Крина, когда получила крошечный домик в свое владение — закрыла его на замок и в тот же день уехала из Феоре. Нищий город, вечный голод надоели ей больше некуда.

Анарео потряс воображение неискушенной девушки. Выросшая между чахлыми крестьянскими посадками и суровыми высокими горами, она никогда не видела городских рынков, фермерских ярмарок, больниц, шумной толпы — и огромного, на добрую четверть города, локуса, где проживали её сородичи. 

Ей повезло, что первым, кого она встретила из антаров, оказался Тиур. Презис был покорен с первого взгляда — дикая смесь неопытной полудевочки-полуженщины, не знакомой с самыми простыми вещами из его мира — и необычно острого, наблюдательного ума, в сочетании с по-взрослому серьезными рассуждениями, привели его в страшный восторг. Спустя месяц он объявил о помолвке, не распространяясь о происхождении невесты. Крина же все-таки помнила некоторые из наказов матери, и упорно молчала в ответ на расспросы будущего жениха. Тиур тогда для себя решил, что рано или поздно узнает и эту тайну. 

Крина вздохнула, вырываясь из плена прошлого. Нужно было поторопиться — неизвестно, сколько будет действовать магия сновидцев. 

Убедившись, что антар без сознания, она первым делом спустилась вниз, проверить, заперта ли входная дверь. 

Засов был задвинут до упора. 

Что же — великолепно.

Девушка вернулась, присела на пол рядом с врагом, давшим ей убежище. Задумчиво потрогала браслет дормиен — красные искры уже спрятались в глубине лепестков. 

Совсем близко, на другом столике, лежал посох клана, увенчанный крупным ограненным кварцем, до которого Даан так и не успел дотянуться.

Странная мысль закралась в голову Крины. 

Если она может владеть магией дормиен, почему бы не попробовать повторить этот трюк с когитациор? 

Тиур, правда, говорил, что главы не носят браслеты, потому что их магия как-то влияет на силу посохов. Но другого такого случая может не подвернуться. Виктория же как-то сумела использовать трость Волдета. Возможно, все эти россказни придуманы для всеобщего устрашения — чтобы никто не дотрагивался до принадлежащего сильным мира сего. 

Крина не знала, что за те секунды, пока помощница Волдета держала в руке посох, она успела трижды проклясть тот момент, когда появилась на свет. Возвращая на место краденные бумаги, Виктория долго не могла заставить себя вновь прикоснуться к вещи своего учителя. 

Антар коснулась молчащего камня. 

Несколько мгновений ничего не происходило, но затем в глубине кварца поднялась серебряная вьюга. Вихрь ширился, мелкие снежинки на глазах превращались в стеклянные осколки. Кружащаяся метель достигла поверхности камня, и тот вмиг заледенел застывающим серебром. 

Ладонь скользнула вниз, к древку, и в то же мгновение на гладкой древесине ожила вязь старых, почерневших от времени рун. Знаки заплясали, вспыхивая серым огнем, и побежали тонким ручейком, сплетаясь в единую цепь. 

Девушка осторожно подняла трость перед собой. Сила рванулась навстречу ей, трепетно разливаясь в разбитом стекле столика, в сотне прозрачных осколков, в настенных зеркалах, и, дрожа, ворвалась в тело антара. 

«Что это? — думала она в восторге, — браслет сновидцев, а теперь, выходит, я могу пользоваться еще и силой когитациор? 

Ощущение всемогущества захватило её настолько, что Крина совершенно забыла, что владелец посоха лежит рядом, буквально в нескольких шагах, и что она собиралась сделать другие, гораздо более важные вещи. 

Очнувшийся Даан с жадным торжеством разглядывал свой полыхающий посох в чужих руках. 

«Все-таки я не ошибся. Вот она — истинная потомок круенто».