Анарео

Глава сорок седьмая

Резарт хотел отдать распоряжения насчёт стражей, но, заметив странно бледное лицо своего помощника, осекся. 

— Что ещё? — хмуро спросил он, предчувствуя недоброе. Антары уже распрощались с детьми и теперь ожидали приказов презиса. 

Помощник посерел — ему ещё не доводилось выступать в роли гонца с плохими вестями. 
— Стражи… — Он замялся, не зная, в какие слова облечь тот ужас, который он собирался произнести вслух. — Их нет. 
— Что значит — их нет? — прошипел Резарт, ощущая мерзкую волну страха, поднимавшуюся откуда-то изнутри. — Куда они могли подеваться? 

Антар тупо смотрел в землю, боясь даже приподнять голову. 

— Я тебя спрашиваю, — Резарту хотелось ткнуть его в плечо. — Что ты молчишь? 
— Нет ни одного стража в локусе, — помощник почти шептал, и презису пришлось сделать усилие, чтобы расслышать слова. — Никто не знает, где они. С утра ни одного стража не видели. 
— Никто? И многим ты уже успел растрепать? 
— Я… я никому ничего… — антар с удовольствием оказался бы сейчас хоть за забором, в толпе людей, только чтобы не слышать уничтожающего голоса. 

— Пшел отсюда, — Резарт пожевал губы. С трудом верилось, что все его надежды рушатся прямо на глазах. Кели хотел начать с переговоров с бунтующими жителями — но выйти к ним, даже на стены, без стражей, означало верную смерть. Как только люди поймут, что антары остались без своей главной защиты, смерть их будет быстрой. Если быстрой… 

Нужно придумать что-то прямо сейчас. 

И Резарт придумал. 

Он отправил большую часть антаров в несколько самых крепких особняков, подальше от ворот, перед которыми столпились люди. Остальным, вызвавшимся добровольно, приказал обойти как можно больше домов, и запереть их изнутри. Тем, кто сможет — выбраться из окон, другим — спрятаться в подвале. 

Это был крошечный, но шанс. Дома антаров хорошо укреплены, и одними топорами и лопатами их не возьмёшь. За день люди не смогут добраться до места, где будет спрятана основная масса его рода, и на ночь стеречь локус наверняка останется немного желающих. А с наступлением темноты удача перейдёт на их сторону. Может быть, им удастся покинуть Анарео. 

В суматохе Резарт не заметил, что среди антаров не было ни одного из клана целителей. 

*** 
Кудрявая помогла Лите залезть в окно очень вовремя: с крыши откололось ещё несколько кусков черепицы. Растрепанные, испуганные, они столпились в маленькой комнате медсестры. 

— Почему так сильно трясёт дом? — голубоглазая озвучила мучивший всех вопрос. — Что там, на улице, творится? 

Лита пожала плечами. 

— Не знаю, видела только, что эти убежали. — Она поискала глазами мальчишку. — А где ребёнок? 

Парнишка сам вылез из-за девичьих спин. 

— Это землетрясение, — серьёзно сказал он и шмыгнул. 
— Земле… что? — изумилась Анна. 
— Землетрясение, — повторил мальчик. — Мне дед рассказывал. На нашей родине, на острове, такая штука часто бывала — земля гудела и дрожала. Он, правда, родился уже после того, как наша семья оказалась здесь, но ему говорил об этом отец… 
— Ваша родина на острове? — Анна хлопала глазами. 
— Тихо, — вмешалась кудрявая. — Мальчик, а оно, это землетрясение, насколько опасно? Дом наш не развалится? 

Маленький антар старательно подумал. 

— Вроде как от него камнепады бывают. Ну, в горах, — наконец сообщил он. — А дом — не знаю. В наших домах подвалы есть, может, в них надо прятаться?.. 

В этот момент комнатенка так затряслась, что сверху послышался угрожающий треск перекрытий. 

— Тут тоже есть подвал, — сказала Анна, испуганно посмотрев на потолок. — У меня в комнате… 

— Быстро все туда, — скомандовала кудрявая, и с ней никто не стал спорить. Дом вновь зашатался. 

— Нас не завалит? — шепотом спросила Лита у девушки, в одно мгновение ставшей главной в их небольшом отряде. 
— Положим рядом шкаф на бок, — решила та. — Главное, чтобы крышку ничем не придавило. 

*** 
Пока антары запирали пустующие дома, первый бунтовщик, подсаженный нетерпеливыми товарищами, уже спускался по верёвке с обратной стороны стены. 

— Да тут никого нет! — крикнул он ожидавшим. 

— Открывай скорее ворота! — рыкнул в ответ черноголовый бородач, и для убедительности с размаху пнул стену. 
Ворота распахнулись настежь; удивленный «первооткрыватель» выглядывал из них. 

— И ворота не закрыты… — пробормотал он. — Как-то странно это все. 
— Может, подождем? — загалдели те, что стояли поблизости. — А вдруг там ловушка какая? 
— Чего ждать-то! — бородач поднял кулак над головой и потряс им. — Хватит уже, столько лет ждали! 
— Верно говорит! 
— Дело толкует! — вразнобой ответили в толпе. 

И, словно в насмешку над сказанным, раздался длинный, протяжный гул. 

*** 
Люди испуганно отпрянули от ворот единой, живой волной. Те, что были спереди, работали локтями, теперь стремясь назад; в середине то и дело охали, пытаясь вырваться из удушливых объятий сотоварищей. 

Земля дрогнула. Со стен посыпался щебень. 
— Колдуют… Точно тебе говорят, колдуют кровопийцы… — раздались отдельные фразы. 

Земля вздрогнула ещё раз, и сотни мелких трещин побежали по выветренному глинозему, множась и соединяясь в пока еще небольшие разломы. Кто-то охнул, послышался женский визг. Бородач попытался призвать всех к порядку; самые решительно настроенные толпились возле ворот, но стоявшие сзади потихоньку начали расходиться. 
— Нечего их бояться! Они ведь сами здесь живут! Айда за мной! — послышался крик от ворот. 
Огромный кусок земной тверди приподнялся тяжелой глыбой, открывая глубокий провал. И толпа раскололась на две половины: часть с воплями хлынула в открывшиеся ворота, остальные бросились вон, спасаясь от вставшей на дыбы стихии. 

Первых было меньшинство, и очень скоро они расползлись по притихшей, словно вымершей резиденции. Маленькие отряды перебегали от дома к дому, но тщетно: везде их встречала либо пустующая тишина, либо накрепко запертые двери. Озлобленные, недовольные люди то и дело косились на своих предводителей. Им обещали справедливость, обещали смерть тех, кого они ненавидели долгие годы. Многие ожидали возможности помародерствовать: во искупление прежней тяжелой жизни. 
И, натыкаясь повсюду на безмолвный холодный камень, железные решетки, они начали бояться того, что их вылазка окончится неудачно — и значит, большинству придется ответить за бунт. 

*** 
Милун не смог выбраться через окно, но сидеть в подвале ему не хотелось. Даже страх перед тем, что творится на улице, не был в состоянии заставить молодого антара оторваться от щели между занавесками на первом этаже. 

Он первым почувствовал земную дрожь и услышал далекий гул, однако и это не спугнуло соли, с малолетства привыкшего иметь дело с камнем. К тому же антарский особняк и не такое способен был выдержать. Длинный фонарный столб не отличался подобной стойкостью: при первой же тряске он выгнулся, словно собирался вылезти из земли наружу, но в последний момент его кто-то крепко ухватил за ногу. 

Угрюмые горожане бродили по опустевшим улицам, изредка выкрикивая бессмысленные угрозы. Милун видел со своего места, как они пытались выломать дверь в доме на противоположной стороне — тщетно. Для этого нужен либо таран и крепкие руки, либо определенного рода храбрость. Ни того, ни другого у атаковавших явно не доставало. 

Подземные толчки становились все реже. Бунтовщики, ничего не добившись, постепенно расходились. От одного небольшого людского отряда отбилась женщина — её внимание привлекло что-то блестящее, сверкнувшее у корней одинокого стоявшего дерева. 

Это был невесть как попавшая сюда золотая монета — скорее всего, оброненная кем-то из антаров. 

Не отрывая жадного взгляда от золотого блеска, женщина медленно приближалась. Уже оставалось несколько метров, уже она воровато оглянулась — не покусится ли кто еще на ее добычу?, уже была протянута скрюченная рука, как вдруг земля лихорадочно зашлась в последнем приступе. 

Эта волна была последняя, и должна была быть самой слабой — чуть видимым отголоском — но и этого хватило, чтобы многолетний, подгнивший ствол вздрогнул и, качнувшись напоследок, рухнул всей своей тяжестью на растрескавшуюся почву. 

Та, что так рвалась за монетой ценой в свою жизнь, не успела отскочить и теперь корчилась в смертельной судороге, вопя, прося о помощи. Дерево придавило всю нижнюю часть тела — но, несмотря на то, что руки были свободны, помочь она себе ничем не могла. 

Милун замер у окна. 

С одной стороны, там, в двух шагах от него, был враг. 
С другой — такой смерти и злейшему врагу не пожелаешь. 

Чем он сможет помочь? Что, если он отопрет дверь на свою погибель?.. что, если крики привлекут кого-нибудь еще, кроме него?.. 

Антар решился. В конце концов, не так уж и далеко. Если провернуть все достаточно быстро, можно даже успеть втащить умирающую в дом. 

Дверь распахнулась осторожно. На улице никого не было. Спустя мгновение Милун, кряхтя, уже оттаскивал тяжелый ствол от скорчившейся на земле. Дерево выскальзывало, никак не хотело поддаваться. 

Он присел на корточки — передохнуть. Взглянул на искаженное болью лицо — уловил непонятное, странное выражение. Нагнулся — что-то хочет сказать перед смертью?.. 

И отпрянул от резкой боли, пронзившей грудь. Смертельный холод вошел ледяным лучом в юное тело, останавливая горячее антарское сердце. 

Умирающая довольно оскалилась, но оскал тут же сменился гримасой боли. Женщина вздохнула в последний раз, и припрятанный кухонный нож выпал у нее из руки. 
Она умерла с чувством выполненного долга — забрав с собой на тот свет хотя бы одного кровопийцу.