Анарео

Размер шрифта: - +

Глава пятьдесят первая

Антар вздрогнула, медленно попятилась назад, не в силах оторваться от чужого взора, наконец, круто обернулась и кинулась обратно. Рвущийся изнутри крик застыл на губах; дикий, липкий, обволакивающий страх завладел всем её существом, парализуя голосовые связки. 

Она больно ударилась и не сразу поняла, что на том самом месте, где только что был выход, выросла твердая стена без единой трещинки. А когда поняла, застыла в ужасе, боясь обернуться, боясь вновь увидеть это. 

— Человечишко, — равнодушно, надтреснуто произнес чужой голос. 

— Я антар, — машинально возразила Крина, и ужас проник в каждый нерв, в каждую клеточку её тела. 

— Для меня вы все людишки, какие бы названия вы себе не выдумывали, — ответило существо. — Впрочем, ты права: я чувствую в тебе кровь твоих предков. 

Первая волна паники схлынула, и Крина повернулась: стоять спиной к тому, кто с тобой разговаривает, не слишком-то удобно. 

Теперь она могла рассмотреть его полностью. Или...её? 

Восемь суставчатых ног поднимали высоко вверх хитиновое, цвета жухлой соломы, тело. Нависшее над ней широкое брюхо пересекало три алые рваные полосы. С обеих сторон вбок смотрели по три черных, выпуклых паучьих глаза. 

Над телом, ближе к переднему концу, возвышалась человеческая голова, покрытая жесткими, короткими пучками волос. Тонкая шея перетекала в неровную грудь; одно плечо было словно вырвано вверх и продолжалось в короткую руку, а другое — впаяно в плотный панцирь до самой ключицы. Кожа сохранилась только вокруг глазниц, рта, да кусками на единственной искалеченной руке; все остальное покрывал жесткий хитин. И с хитинового, женского лица на неё смотрели серо-стальные, леденящие сердце глаза. 

Крина вновь попятилась, но вовремя вспомнив, что сзади стена, замерла на месте. 

— Нравится? — с каплей иронии в голосе спросило изувеченное существо. 

Антар сглотнула, не зная, что ответить. Чудовище вызывало у девушки только одно чувство: желание бежать отсюда подальше, скрыться в темных переходах под горой — только чтобы не видеть этого страшного, всепроникающего взгляда. 

— Вот уж не думала, что смогу показать одной из тех тварей, что меня изуродовали, конец её собственного рода. — взгляд смерил Крину с ног до головы. 

О чем она говорит? Слова доносились до Крины с трудом, точно прорываясь сквозь тяжелую пелену. В ушах гулко шумело; антар вновь сглотнула, ощущая, как кружится голова, и оперлась рукой на стену. 

Локоть попал в мягкое, шелковое кружево: посмотрев, с ужасом увидела, что задела длинные, путаные тенета, уходящие высоко вверх. Попыталась высвободиться, но локоть словно утонул, и чем больше Крина двигалась, тем сильнее увязала в ловко расставленной паутине. 

Разозлившись, обхватила второй ладонью застрявшую руку и дернула на себя. Паутина, поддавшись, скользнула вперед, и Крина по инерции влетела в сеть всем телом.Существо стремительно взобралось по стене, ударив по тенетам, и затем спустилось еще быстрее вниз. 

Паника охватила антара, когда она поняла, что висит в плотно сковавшей её паутине высоко над каменным полом. 

Кинжал, абсолютно теперь бесполезный, упирался в грудь укором в глупости девушки. Она не могла не то что дотянуться до него — но даже и просто пошевелиться. 
— Мы никого не трогали, — она с отчаянием взглянула в бесстрастные глаза. — Нам нужна только кровь… только кровь. 

— Никого не трогали? — существо замерло напротив. — Никого не трогали? — Единственная рука потянулась к антарскому горлу, и пленница с ужасом вжалась в свой кокон. 
Изуродованное создание опустило ладонь и, быстро перебирая ногами, отодвинулось от тенет. 
— Я существовала в глубине черных пещер… это была моя земля, мой остров. Все живое, что росло и двигалось на нем, принадлежало мне. Я управляла им, как хотела; кормилась избытком и охраняла недостаток. И все было хорошо, пока на мою, слышишь, человечишко, на мою землю не пришли вы. 

Вы разрушали то, что я создавала; принялись вырубать деревья, убивать животных, и тогда пришлось прибегнуть к силе, чтобы выгнать вас, ничтожеств, осмелившихся пакостить у меня перед носом. Но вы, людишки, оказались упорными: вместо того, чтобы покинуть остров, перебрались в горы. 

Пришла пора перерождения и я отложила наказание; мне следовало умереть, чтобы возродиться вновь в отложенном мной яйце. Такова природа моего рода, чье существование длилось веками, пусть и в единственном обличье, пока в пещеру, где зрел зародыш, не пришел человек. 

Человек вынес яйцо на белый свет, и обрек меня тем самым на недели мучительных страданий. Знаешь, как страшно и больно корчиться в своей скорлупе, не имея возможности выйти, не имея возможности воспользоваться своей силой? — длинная, суставчатая нога прикоснулась к паутине, запутывая сеть еще сильнее, и Крину замутило от ужаса. 

— Теперь знаешь, верю, — жуткие, холодные глаза смотрели пристально ей в лицо, и антару больше всего на свете хотелось умереть, чтобы не чувствовать нечеловеческой тоски, переливающейся из чужого сознания в её собственное. — Охотно верю. 

Существо вновь отодвинулось, чтобы полюбоваться висящей пленницей, и продолжило: 

—Может быть, возродившись, я бы оправилась, однако вам мало было чужих страданий — вы впервые за много лет решились покинуть остров и увезли зародыш вместе с собой. В чужой земле, лишившись нужной пищи и магии, я не смогла вовремя покинуть оболочку. А когда срок все же настал, вы испугались. Испугались смертей, боли, страха, появляющегося при прикосновении к яйцу — и поняли, что сотворили зло. Кто-то унес зародыш в эту пещеру и заложил её камнем, надеясь, что никто никогда не найдет то, что вы привезли с острова. 
Вы искалечили меня. Вы искалечили! Вы сделали меня бесплодной, оставили умирать, — яростно шепчущий рот, шевелящийся в страшном панцире, оказался совсем близко. — И ты говоришь, что вы никого не трогали? 
—Я не знала, — слезы текли по побелевшим щекам; Крине хотелось кричать от страха, боли, гнева, тоски, которые чудовище пропускало через нее. - Я ничего этого не знала! 

— Слушай же, мерзкое порождение своих предков, слушай, ничтожное человечишко. — Шепот подобрался, превратился в глухие, тяжелые удары, звучащие внутри головы. — Смотри, как умрет твой род в мучительных корчах, как освободится эта земля от присутствия ненавистных чужаков. 
Тогда я сумела найти брешь в ваших душах; следовало только подождать подходящего случая. Заронить нужные мысли оказалось довольно просто; я лишь повернула, подправила руку на нужный путь… Вы сами, собственными руками создали мне армию. Армию не для войны; армию, чтобы искоренить порок. Я высосу их тела досыта, высосу их кровь, наполненную магией — и тогда, тогда смогу переродиться. 
И ты увидишь, увидишь, перед тем, как умереть.

Даже сквозь мрак, царивший в голове, Крина поняла, что она говорит о стражах. И через волны судорог, проходящих по телу, через леденящий страх и чудовищную боль, терзавшую её, антар вдруг вспомнила: Рист.



Адам Мирах

Отредактировано: 12.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться