Анарео

Глава пятьдесят четвертая

Это несправедливо. Несправедливо — отнимать за месяц у нее двух самых близких людей… Сначала Тиур — а потом и Рист… 

Антар всхлипнула — от осознания потери, потом от боли, причиняемой тесным коконом; дернулась, раз, другой, но сеть стягивалась, делаясь от каждого движения лишь туже. 

Её неимоверно трясло от ужаса, отчаяния, желания убежать, сделаться незаметной, заползти в какую-нибудь щель. Интересно, каков будет конец? Где-то она слышала, что пауки живьем высасывают жертву, и та обычно чувствует все до последнего вздоха... 

Крина снова всхлипнула, давя, глуша из последних сил подступающие к самому горлу рыдания. И ни одна живая душа не сможет её здесь отыскать, да ведь никто и не знает, что она отправилась сюда, кроме Даана. А Даан сейчас далеко, очень далеко. 

Может быть, главы чудом наткнутся на пленницу? 

Чутье подсказало верный ответ: если главы и придут, они просто разделят её участь — всего-то навсего. Совет будет не менее беспомощен, чем попавшая в сеть круенто — а ведь магия её рода считается самой сильной. Считалась. 

Паутина обволакивала, обездвиживала, парализовала, отнимала остатки воли, вселяя всепоглощающий страх. Крина пыталась собраться, чтобы коснуться браслета; но сотни крепких нитей уничтожали малейшее проявление зова. 

Существо, казалось, нисколько не волновали её попытки освободиться. 

— Пришла пора перерождения, — сказало оно, и Крина с испугом поняла, что чудовище умеет смеяться. — Эти земли будут прекрасно чисты к следующему моему приходу; они напитаются человеческой кровью и сделаются пригодны для жизни — для моей жизни… 

Серая суставчатая нога коснулась сети, и та отозвалась в теле девушки порывистой дрожью. 

— Я оставлю тебя здесь; тебе выпадет чудесный шанс посмотреть со стороны на бесславный конец своего народа; а потом ты умрешь — не знаю уж, от голода или вечного страха… 

Существо повернулось, и Крина только сейчас увидела, что вся противоположная стена плотно заткана мягким кружевом. Серая тень проворно взобралась на самый верх, плетя поверх причудливый узор. Кружево потемнело, чернея на глазах; легкий шелк, грубея, превращался в графитовые, жирные нити; затем отдельные нити слились в единое полотно. По матовой, темно-серой поверхности, скользнул алый огонь, и графит обернулся прозрачным, как слеза, алмазом. 

С минуту ничего не происходило; затем на дне алмазного зеркала шевельнулись неясные тени. Они все увеличивались, пока не обернулись серыми, туманными образами. 

Со своего места Крина видела все явственно — даже слишком. 

Черные силуэты метались среди полыхавшего огня; горели дома; беспрестанно взмахивали атреками люди в черно-белой униформе; десятки фигур неподвижно лежали, облепленные шевелящейся, живой массой. Мелькали искаженные лица; среди человеческих лиц вспыхивали антарские браслеты. 

Со стороны каменных стен на этот хаос катилась огромная серая волна насекомых. Вот-вот — и она поглотит город, подомнёт под себя, и люди, и антары захлебнутся в страшном, неимоверном вопле в предчувствии смерти. 

Спустя мгновение Крина узнала улицы Анарео. 

— Это неправда, — сказала она, чувствуя липкий, тяжелый комок в горле. — Это морок, ложь!.. 

Паучьи ноги дрогнули; изувеченное лицо обратилось к пленнице. 

— Неправда?.. — короткий смешок. — Я не человек, чтобы пользоваться дешевыми уловками; это больше похоже на вашу природу… Наслаждайся же; приятно провести время!.. 

И, хохотнув напоследок, чудовище скрылось в подземном лабиринте. 

*** 
Уже шагнув в темноту, Георг понял свою ошибку. Следовало запастись факелом, прежде чем идти в пещеру; посох видере не мог издавать света. Подумав, глава все же отказался от идеи вернуться; как бы он не пытался себя обмануть, ему было страшно, а возвращаться обратно означало подставить спину этому неуютному полумраку. Впрочем, свет имелся, хоть и в небольшом количестве; его испускал слабо светящийся мох, пятнами разбросанный по стенам грота. 

Он шел нетвердой поступью и размышлял о проке своего путешествия. Знать бы, куда завернет Даана, ни за что бы не отправился в Лисир. На кой надо было брать в спутники змеиного выкормыша?.. 
Интересно, как продвигаются дела у совета? Надо полагать, Волдет не откажется от своей цели до самого конца, какой бы она ни была. 

Он шел, а стены то сужались, то раздвигались, давая простор; поворот за поворотом Георг чувствовал кожей, что приближается к искомому. А что он, собственно, ищет здесь? 

Путь оборвался внезапно. Нет, горный коридор вел дальше, в темную глубину, и это хорошо можно было разглядеть сквозь непонятно откуда взявшееся препятствие — призрачную, легкую, колышущуюся от невидимого сквозняка сеть, подобравшуюся в середине в ровную, круглую дыру с танцующими голубыми искрами… 

Георг постоял в раздумьи и шагнул вперед. 

*** 
Нечто выплюнуло их резко, словно торопясь избавиться от нежелательных чужаков. 

Удар вышел несильным; Рист, усмехнувшись, подумал о том, что за последнюю неделю он слишком часто падал; а это, учитывая отсутствие магии, слишком вредно для здоровья стража… 

Пока Грета, потирая ушибленную спину, поднималась с пола, он успел разглядеть впереди черный силуэт; прыгнул, не задумываясь, выхватывая кинжал; проклятые ребра и тут умудрились досадить, да так, что от боли перехватило дыхание. 

В последнюю секунду сообразил, что незнакомец может вывести их отсюда; лишь поэтому клинок не отправился по назначению прямиком в сердце, а оказался приставленным к горлу пришельца. 
Фигура медленно выпустила на пол что-то тяжелое и подняла руки над головой, показывая, что не собирается сопротивляться. 

— Кто такой? — прошипел в самое ухо Рист. 
— Антар, — еле различимый шепот можно было принять за шорох пещерных жуков. 
— Поподробнее, — страж прижал лезвие плотнее, не обратив никакого внимания на вопрос. — Антары разные бывают. 
— Видере я, — просипела фигура. 

— Георг! — возликовала подошедшая Грета. — Рист, отпусти же его, это же Георг, глава видере, отец всегда ему доверял… Он нас выведет отсюда, вот это повезло так повезло… 

Рист не разделял восторга спутницы. 

— Насколько я помню, — хмуро отметил он, — все главы были друзьями твоего отца. Не подскажешь мне, что ты тогда здесь делаешь, вместо того, чтобы потягивать расслабленно чужую кровушку в центре столицы? 

Пришелец удивился: 

— Грета, ты ли это? Тебя везде обыскались… 

— Конечно, обыскались, — мрачно ответствовал страж, — я до сих пор помню это милые объявления, развешанные на каждом углу. Вот интересно: вы ее просто прикончить собирались или во всеуслышание устроить показательный суд над дочерью якобы сбежавшего предателя?.. 

— А причём здесь я? — изумился Георг. — Это была затея Волдета. Попробовали бы вы пойти против всего совета… 

— Что и требовалось доказать, — подытожил Рист. — Этот любезнейший господин, которого ты именуешь другом, Грета, даже не соизволил встать на твою защиту. 

Грета молча переводила взгляд с одного на другого. 
— Я не верю, — шепотом сказала она. — Наверное, так было нужно. Были обстоятельства… 

Георг устало вздохнул. 
— Послушайте, уважаемый, — обратился он к руке, державшей кинжал. — Давайте выберемся поскорее отсюда, а на свежем воздухе вы сможете меня попытать или сразу прирезать, коль вам так сильно этого хочется… 

Рист нехотя согласился с этим доводом; однако кинжал перекочевал на уровень его пояса; свободной рукой он придвинул к себе Грету. 

— Я попал сюда через лисирийскую пещеру, под рощей на Желтоглазой, — промолвил Георг, — на пути мне попалась странная голубая паутина, я прошёл через неё и оказался тут. Думаю, можно выйти обратно тем же путём… Вас, я так понимаю, спрашивать о том же бессмысленно? 

— Мы были в убежище, — встряла Грета, — и у нас под ногами обрушился пол. Но мы тоже наткнулись на сеть, она ещё так сильно светилась. Нас как будто втянуло внутрь. 

Рист посмотрел на неё, и антар осеклась. 

Георг, сделав вид, что ничего не заметил, обернулся посмотреть на проход, из которого вышел. 

Паутины не было. 

— Ничего не понимаю, — растерянно произнёс глава, — но ведь было же! Я ведь даже не отходил от этого места. 

В том проходе, откуда явились страж с его спутницей, тоже ничего не оказалось. 

— Ну не могло же всем троим примерещиться, — Рист задумчиво почесал затылок. — Не вижу смысла идти обратно; полагаю, там совсем не те пещеры, из которых мы вышли… 
— Тогда только вперёд, — Георг, невзирая на косой взгляд стража, протянул обрадованной Грете руку. — Разрешите?.. 

*** 
Несмотря на откровенную неприязнь Риста, дорога стала оживленнее. Георг оказался полезен: он подробно пересказал все последние события, случившиеся после побега Греты. Новость о том, что лисирийские стражи перебили антаров и скрылись под горой, неприятно удивила всех. 

— Что-то не верится мне, — покачал головой Рист, — странно это все. 

Обилие вестей наладило хрупкий мостик доверия между главой и стражем. 
Георг рассказал и о загадочном посохе, на поиски которого отправился весь совет, и о нападении Даана. 

— Значит, за отца сейчас Резарт?.. — грустно поинтересовалась Грета. 
— Выходит, что так, — развел руками видере. 

Спутника антара интересовали иные вещи: он подробно выспрашивал у главы расстановку сил в совете, надеясь на то, что Грета рано или поздно сможет вернуться домой. Ответы его не удовлетворили; страж вновь нахмурился и погрузился в свои мысли. 

Вывел его из задумчивости раздвоившийся змеиным языком коридор. 

— Куда теперь? 
— Давайте направо, — Рист пожал плечами, словно говоря, что нет никакой разницы, куда идти. 

Никому из них не было известно, что все ходы в этом лабиринте текли в одном направлении. 

*** 
Трое вышли в логово в тот самый момент, когда Крина смирилась с мыслью о смерти. 

Он узнал её сразу — несмотря на измученный, совершенно уничтоженный вид, несмотря на заплаканное, искаженное страхом лицо, короткий, едва отросший ёжик волос. 
А спустя минуту она уже плакала в его объятиях от пережитого потрясения, утыкаясь в грудь и шмыгая носом — совсем не похожая на привычно холодную Крину, и страж осторожно держал её в своих руках, стряхивая остатки мерзкой, отвратительной паутины с антарской одежды. 

Георг предусмотрительно держался поодаль, принуждая к тому же Грету. Дочь презиса недовольно морщилась, но оставалась на месте. 

Когда восторг первой встречи слегка поутих, Крина вынула мокрое лицо из отсыревшей рубашки и испуганно вспомнила: 

— Надо идти. Надо уходить, пока она не вернулась. 
— Кто — она? 

Крина всхлипнула; на лице её вспыхнуло отчаяние; антар ткнула вверх, в алмазное зеркало, потемневшее от льющейся крови и сотен смертей. 

Лицо Риста окаменело; несколько мгновений он безотрывно глядел, а затем беззвучно шевельнул губами: 

— Анарео?!.. 
— Это существо, — Крина смотрела потускневшими глазами, — оно всех уничтожит. Оно обещало всех уничтожить. 

Рист встряхнул её за плечи: 
— Ты можешь говорить яснее, антары тебя задери?... 

*** 
Рассказ бывшей пленницы поверг всех в оцепенение. 
Георг слушал недоверчиво; Грета — с испуганно распахнутыми глазами; Рист внимательно, о чем-то думая. 

Когда Крина закончила, страж сказал просто: 

— Нам нужно убить её. 
— Ты не видел её. Она очень сильна, — вымученно улыбнулась антар. — В паутинном коконе я даже не смогла воспользоваться магией. Мы не справимся. 
— Нас четверо, — Рист усиленно что-то обдумывал. — Кстати, познакомься, это Георг, глава клана видере, впрочем, ты его наверняка помнишь, а это Грета, дочь Тиура. Это Крина, мой близкий друг, — махнул он рукой. 
— Я вас вспомнил, — сообщил Георг. — То-то вы мне показались такой знакомой на совете. Вы ведь бывшая невеста Тиура, разве не так?.. 

Грета немедленно уставилась на спасённую; та разозлилась. 

— Не вижу необходимости сейчас говорить об этом, — сухо ответила антар. И посмотрела на Риста: — Так вот почему тебя не было в столице? Спасал дочку Тиура?.. 

Казалось, в этих словах не было ничего такого, но тон, которым они были произнесены, уязвил Грету до глубины души. 

— Я не просила меня спасать, если вы об этом, — гордо подчеркнула она. — Судя по тому, в каком виде мы обнаружили вас, вы нуждались в помощи гораздо больше… 

Крина открыла рот, чтобы сказать все, что она думает о малолетней нахалке, но Рист рассерженно вмешался: 

— Прекратите обе немедленно! — И, уже совсем другим тоном, обращаясь к старшей антар: 

— Мне нужна будет твоя помощь. Так уж вышло, что Грета носит неинициированный браслет. Не могла бы ты?.. 

— Нет, не могла, — ответила Крина мгновенно осипшим голосом. — Я… 

Рист не дал ей договорить. 

— Не узнаю тебя. Какая-то ты… другая стала. 

И, повернувшись, пошёл вперёд,не оглядываясь. 

Крине хотелось крикнуть ему вслед, что все сейчас объяснит, что она круенто и потому боится, что навредит инициацией юной мортем, что он неправильно её понял. Но вместо этого антар молча двинулась следом. 

Надо же, как переживает за дочку Тиура… Небось, бегал на посылках у презиса, таская букеты Гретиной матери… 

От этих мыслей она разозлилась ещё больше; неприятное чувство возмутило самое дно души. Да что же такое с ней в последнее время творится! Вот что значит почти двадцать лет вынужденного отшельничества… 

Уставившись в спину идущего впереди Георга, антар только теперь сообразила, что они идут прямиком в тот тоннель, куда отправилась паучиха. 
— Мы не справимся, — сказала глухо, — неужели вы думаете, что два полумертвых антара, один едва двигающийся страж — не смотри на меня так, я прекрасно вижу, что ты нездоров — и глава, не использующий свой посох, смогут убить одну здоровенную тварь, у которой магии хватило на всю страну? Ведь есть и другой выход… 

— Ну-ка, — произнёс Рист, не оборачиваясь. 

— Она говорила, что после перерождения умирает. А рождается потом вновь из яйца. Разве не проще дождаться, пока она умрёт, а потом уничтожить яйцо?.. 

Грета, услышав разумное предложение, едва не согласилась вслух, однако страж, круто обернувшись, оборвал её мысли: 

— Ты уверена, что она не обманула тебя? А если даже не обманула, тогда мы сможем уничтожить это яйцо? Сомневаюсь, что вообще отыщется такой способ. Мы даже не можем знать точно, где оно окажется после её смерти. Тварь надо убить до того, как она завершит своё перерождение — глядишь, тем самым мы спасем ещё тех, кто остался в живых, если и впрямь именно она призвала полчища насекомых. 

Крине нечего было возразить на эту отповедь. 

Грета хотела было заявить вслух, что она целиком согласна с Ристом и у них все непременно получится, но, взглянув на согнувшегося стража, молчаливого Георга и нахмурившуюся антар, поняла, что слова, готовые уже сорваться с губ, произведут действие, прямо противоположное ожидаемому.