Анастасия Крылова и Книга Мрака

Глава двадцать первая

Глава 21  Заговорщики общежития «Восход»

 Настя вздрагивала от судорожных рыданий и теперь уже чихала с болезненной частотой. Она плохо видела дорогу по которой брела, но всё равно не удивилась, когда вышла на заброшенный фонтан. Настя осмотрела свою грязную юбку и блузку- лицо ей платочком вытерла Ими- и дикий стыд охватил её тело. Почему-то сейчас, было понятно, почему за её спиной так шушукались, и возможно именно поэтому, на глазах у всех, Тимофей не захотел обращаться к ней. Но, даже осознавая всё это, в груди её медленно поднималась волна негодования.

 Обнимая плечи и непрестанно шмыгая носом, Крылова долго смотрела на трещины и плющ, обвивший статую, из-за чего не было возможности понять, что там, просто большой растительный комок. Было странно, но бывая здесь не один раз, сейчас, она словно увидела его впервые.

-Ты такой же забытый…- протянула Настя, склоняя голову к плечу и протягивая руку, внезапной идеей сорвать всё под чистую, и в тоже время боясь; боясь того, что скрыто…

 Действительно, сильнейшим страхом её, было увидеть там лицо Жени. Почему она подумала об этом, она не знала. Не узнавала она и свой повышенный интерес ко всему этому. Может быть, там просто заросший ковш, из которого некогда стекала вода? Что там?

-Ну же!- девочка запрыгнула в фонтан, нервно и резко сдирая растение и раз за разом ей казалось, что оно только ещё больше зарастает.-Ответь, ты, проклятие! Ответь, что мне сделать, чтобы увидеть?

 В голове раздался смешок.

«Что бы видеть- нужны глаза. А что бы увидеть- нужно эти глаза открыть»

 Крылова затряслась от гнева. Почему она чувствует себя словно сбежавшей из клиники, сейчас? Что это за тупые иносказания?

-Ты издеваешься? - девочка давно не чувствовала такой злости и такого отчаянья.

«Чего ты прицепилась к этому фонтану?»- в голове ещё больше потешались на ней, и если слова Кларка, Крылова, ещё кое-как терпела, голос девушки выбивал из колеи.

-Хочу понять, почему он не видит то, что прямо перед его глазами! Почему я не могу увидеть то, что стоит передо мной! Хочу быть увиденной! Хочу увидеть!

 Порыв ветра пронёсся по площадке и словно ударил в середину фонтана. Плющ задрожал и шурша, начал медленно осыпаться; осыпаться прямо вниз, туда, куда начала брызгая, словно пробитая скважина, стекать вода. Сначала грязная, почти что чёрная, она медленно сменялась чем-то ржаво красным, пока не заискрилась кристальной чистотой. Пока происходила вся эта метаморфоза, Настя поспешила выбраться из чаши и отбежать подальше, что бы её не задело.

 Тут она и заметила, что трещины начали медленно пропадать, словно само-замазываясь и весь фонтан вдруг приобрёл бело- золотой отлив.

 Плитка вокруг него начала подскакивать, и испуганная Крылова успела вновь запрыгнуть на бортик, прежде, чем выложенные вокруг центра узор, начал очищать себя от многолетней грязи и заношенности и приобретать свой первоначальный вид. Даже скамьи вокруг оживились, посветлели и засверкали. На кустах распустились нежные, сиреневые и голубые цветы.

 Совершенно ошарашенная, Настя, с несколько минут сидела, боясь пошевелиться, словно это всё какой-то мираж-людоед, который может сцапать её, стоит ей коснуться плиток ногой. Где-то далеко, она услышала шаги, и медленно повернув голову, боясь того, что там увидит, и заметила стоящего посреди совершенно новенькой тропинки, ведущей к общежитию, Старосту.

 Страж улыбался какой-то печальной улыбкой, и медленно перевёл взгляд вверх. Там, на верхушке фонтана, стоял золотой мальчик в цилиндре, со склонённой головой к плечу и опираясь обеими руками на трость.

-Так вот что всё это значит…- пробубнил Евгений с терзаемой тоской. Если бы он мог, он бы заплакал, а так, боль только пыталась растерзать то, чего у него пока не было, душу. –А то все думал, почему так…

 И он снова почувствовал «это». Тот же самый всплеск магии, что следовал и перед первой разрушенной печатью.

-Это оно!- воскликнул он поворачиваясь к Насте, но она уже и так стояла напротив него, с ногами на бортике фонтана и протягивая к нему руки, призывая подойти.

 Словно в трансе, движимый магнетизмом девочки, он приближался к той, что теперь стояла выше него на голову, с каждым тяжёлым шагом ощущая, как рвётся, и освобождается внутри что-то неведомое.

 Настя обхватила руками его лицо, с содроганием сердца заглядывая в бирюзовые глаза и склонилась к его губам, чтобы в следующее мгновение, слабо коснуться их своими, замирая, от ощущения волнения и трепета мгновения.

 Как же жалел Страж в тот момент, что чувствует лишь разряды боли, а не это нежное прикосновение Насти. Он сжал её в объятьях, боясь, что просто упадёт без какой-либо опоры, для его нестабильно духа. Но девочка почти не почувствовала этого.

 Они замерли, обнимая друг друга, и соприкасаясь губами, ожидая, пока пройдёт чувственная дрожь. Покрывало тишины упало на их прижавшиеся к друг другу тела. Всё стало таким далёким и невзрачным, как тогда в комнате Жени, где создалось ощущение, что не существует ничего и никого, кроме них, кроме этого легкого едва ощутимого прикосновения, которое сковывало тело напряжённым ожиданием чего-то большего. Именно так думал Страж. Он едва не задыхался от своей боли. Боли- не иметь возможности ощутить её. Ощутить её губы, её ладони, её тело и её слёзы, что редкими каплями скатывались на его лицо.