Анджела

Размер шрифта: - +

Глава 20

Взгляд Эдмондо стал стеклянным.

Однажды он уже слышал подобную историю. Сначала эта история казалась ему нереальной, но факты доказывали ее истинность. Поверив в правдивость произошедшего, Эдмондо не раз задумывался, что попасть в такую ситуацию – одна из самых отвратительных передряг, которая может случиться в жизни мужчины. И ему было искренне жаль бразильского посла, а неверная жена вызывала лишь чувство неприязни. Эдмондо был достаточно толерантным человеком и мог допустить мысль, что иногда люди женятся, а потом понимают, что зря. Но открыть измену подобным образом – это куда унизительнее, чем застукать жену в постели с любовником.

И вот, пожалуйста: он испытал это унижение на своей собственной шкуре. Причем при свидетелях, которые молча стояли и смотрели на него.

Его начало мутить. Стало противно до тошноты, до рвоты. Никто никогда в жизни не унижал его так!

Волна неприязни к этой женщине, которая по какой-то немыслимой прихоти звезд, оказалась его женой, была разрушительной. За один короткий миг испарились все положительные чувства к ней, осталось только отвращение.

Ему захотелось плюнуть ей в лицо. А еще выхватить у акушерки из рук этот хнычущий сверток и бросить в нее. Но разум, несмотря на совершенно расплавленный в ярости и усталости мозг, буквально заламывал ему за спину руки.

Эдмондо обернулся на свою жену и одарил ее убийственным взором. Улыбка начала сползать с ее лица.

– Что… случилось, amore? – дрожащим голосом спросила Розанна.

Врачи в палате застыли. Все прекрасно видели, что ребенок не был отпрыском того, кто считался его отцом. Медики серьезно опасались, что взбешенный муж посадит на едва обретенные рога младенца, а потом бросит его об пол, и они не смогут воспрепятствовать трагедии.

Эдмондо еще раз посмотрел на ребенка, потом поднял глаза на врача. Во взгляде медика читалось безмерное сочувствие, невыносимое и отвратительное. Эдмондо до скрежета зубов сжал челюсти.

Потом молнией выскочил из зала этого адского спектакля.

 

Эдмондо вернулся домой и рухнул на кровать. Не осталось ни одной самой маленькой капельки сил. Он был опустошен и разбит. Злость и боль топили его. Голова казалась раздувшейся и наполненной цементом. Все тело трясло в лихорадке.

Несмотря на дневной свет, заливавший комнату, сознание Эдмондо погасло.

В следующий раз, когда сознание снова вспыхнуло, в окружающем мире ничего не изменилось. Серый дневной свет по-прежнему заливал комнату, вокруг было тихо и пусто. А еще холодно. И стены упорно падали на него, а он ощущал себя завернутым в кокон, словно гусеница. Эдмондо попытался выбраться из паутины сна, но она так плотно обволакивала мозг, что ему не удавалось даже пошевелиться.

Но что-то решительно рвало эту паутину. Какой-то царапающий звук. Или даже пиликающий.

И вдруг вспышка в сознании. Он открыл глаза. Стены встали на место, сделав вид, что ничего не происходит, а пустота тут же наполнилась привычными вещами. Дневной свет освещал комнату. Телефон надрывался на туалетном столике. Но сильнее всего была жажда: пересохшее горло просто пылало.

Эдмондо сел на кровати. Как только он вылез из-под одеяла, вся поверхность тела покрылась гусиной кожей. Его трясло. Шатаясь, он спустился вниз, завернувшись в одеяло и прихватив с собой телефон. С жадностью выпив два стакана воды, он опустился в кресло. Голова взрывалась, усиленно пытаясь вспомнить, из-за чего это скручивающее состояние. И вспомнила, окатив Эдмондо ледяной волной действительности.

Последние мгновения родов во всех подробностях стояли перед глазами. Правда, сон выветрил боль, оставив лишь отвращение. Приняв неопровержимые факты, Эдмондо посмотрел на телефон. Несколько десятков неотвеченных вызовов... Но его поразило не это. Его поразила дата на дисплее! Она со всей ясностью говорила о том, что с того момента, когда он поехал в больницу, прошло почти двое суток!

Эдмондо еще не успел осознать весь ужас этого открытия, когда раздался звонок. Он вопросительно посмотрел на дверь, будто она могла сказать ему, кто за ней скрывается. Увы, дверь молчала, потому Эдмондо пришлось подняться и пойти посмотреть самому.

– Эдмондо! Куда ты пропал?! – буквально налетел на него начальник адвокатской конторы. – Что случилось?! На тебе лица нет! Что-то с женой? С ребенком? Она родила?

– Паоло… – поднял Эдмондо вверх руку, пытаясь защититься от этого потока бесконечных вопросов. – Пожалуйста, не говори так быстро, у меня голова вот-вот треснет.

– Что случилось?! С женой и ребенком все нормально?!

Эдмондо вздохнул и скривил губы в презрительной гримасе.

– Надеюсь, что да, – сказал он, возвращаясь в кресло.

– Что значит «надеюсь»? И почему так равнодушно?!

– Паоло! Она родила! Мальчика. Или девочку. Не знаю. Меня это не сильно интересует.

– То есть… То есть… как «не интересует»? – заикаясь, спросил начальник. Он так и застыл посреди гостиной, уставившись на Эдмондо.

– То есть это не мой ребенок, потому меня не волнует, кто там у нее родился. И, кстати, очень хорошо, что ты пришел. Я хочу с тобой поговорить, – голос у Эдмондо был сиплым, будто он всю ночь пел на балконе. – Я понимаю, что это против правил, Паоло, но я готов заплатить штраф или понести другие предусмотренные санкции. В конце концов, ты можешь даже уволить меня. Но дело бразильца я больше вести не буду. И не обвиняй меня, пожалуйста, в непрофессионализме. Бывают ситуации, когда невозможно гордо поднять голову и продолжить путь.

Паоло после его тирады вообще перестал понимать что-либо. Начальнику казалось, что он неожиданно попал в сумасшедший дом. Или в палату с больным, который пребывал в самом разгаре бреда. Паоло неосознанно опустился в кресло.



Кэтти Спини

Отредактировано: 29.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться