Ангел-хранитель

Размер шрифта: - +

Глава 9. Бесконечные вопросы

Утром я проснулась сама. До будильника. Что-то не так. Очнувшись в полной тишине, первым делом я подумала, что вот опять – проспала. Небо за окном уже серело. Я глянула на светящийся циферблат будильника, стоящего на тумбочке у изголовья кровати: без четверти семь. Ого. До подъема еще пятнадцать минут, а я уже сама проснулась. Ах, да, я ведь вчера очень рано спать легла. Это что – я почти двенадцать часов проспала? Вот это да. И снилось что-то замечательное…

Снилось? На меня вдруг обрушилось приключение прошлой ночи. Неужели всего лишь приснилось? Я рывком села на кровати, дико озираясь. У окна – никого, кресло у стола – пустое, справа, между кроватью и шкафом… Да там и стать-то толком негде. Может, под кроватью?

Я скатилась с кровати, запутавшись ногами в одеяле, потерла ушибленный бок и, став на четвереньки, заглянула под кровать. Никого. Да какой псих под кроватью прятаться будет? Я села прямо на полу, прижав колени к груди и обхватив голову руками. Неужели этот странный полуневидимка был всего лишь сном? Таким ярким, таким отчетливым… Я вспомнила его пристальный взгляд, его безумное признание, его голос – то бесконечно-терпеливый, то кипящий от ярости… Вот только лицо его припомнить я так и не смогла; сколько я ни напрягала память, оно как-то ускользало. Может, именно с его лица и начал стираться этот сон из моей памяти?

И так мне грустно стало. Я подняла голову, пытаясь представить себе, что же могло спровоцировать столь невероятный сон … и вдруг взгляд мой упал на стул, стоящий у стола. Халат на стуле. Мой халат. Вечером я точно халат не надевала – я даже в ванную, где он обычно висит, не заходила. Просто разделась и рухнула в кровать. Вот во сне я за халатом ходила – это я помню. И тут же я вспомнила, как под утро снимала его, изворачиваясь под одеялом, и потом швырнула его на стул. Неужели не промахнулась? Так значит, мне все-таки все это вовсе не приснилось? Или я вдруг лунатиком сделалась, а сказать-то мне об этом и некому? Вот бродила ночью по квартире, халат надела, затем сняла его, на стул бросила – и ничего этого не помню. Да нет, помню, и не только это.

Так, спокойно. Что я еще помню из своих ночных действий – таких, от которых след должен был остаться? Вот. Кофе я варила, и он еще даже сбежал. Значит, нужно пойти на кухню и посмотреть на плиту. Нет, плиту я, кажется, вымыла. А чашку? На стол я ее точно переносила, и кофе пила – вкус помню божественный – а вот в мойку я ее ставила? По-моему, нет.

Я вскочила на ноги и в два прыжка оказалась в коридоре. На улице уже почти совсем рассвело, и прямо из коридора в сером утреннем свете я увидела стол на кухне. На котором стояла чашка. Моя кофейная чашка. Почти в центре стола.

Замерев на месте и уставясь на эту чашку, я стояла в коридоре – в одной ночной рубашке – и лихорадочно размышляла. Похоже, мне это все-таки не приснилось. Куда же он тогда подевался? В спальне его не было. Может, пройтись решил – как он там сказал: ноги размять? Я прислушалась. Полная тишина. 

– Эй, – тихо позвала я, чувствуя себя полной идиоткой. – Ты где? 

Ни скрипа, ни шороха. Помнится, он обещал далеко не уходить. Может, на кухне опять спрятался? А чего ему теперь-то прятаться? Мы ведь вчера все выяснили, я ведь даже попросила его больше не исчезать – и он обещал, что сам никуда не уйдет; и до, и после того, как об эксперименте этом дурацком заговорил…

Эксперимент. Я вдруг почувствовала, что замерзла. Он говорил, что его могут забрать. Насильно. Против его воли. Но ведь насилие у них не принято – так он, кажется, сказал?

Я медленно, маленькими шажками направилась в кухню, прислушиваясь к каждому шороху. Ну что он дурака-то валяет, в самом деле? Что за прятки с утра пораньше? Войдя на кухню, я быстро оглянулась вокруг себя. Чашка на столе, и в ней еще кофе остался на донышке. И тряпка почему-то в мойке – я в жизни своей ни разу ее там не оставляла (вот к этому меня мать железно приучила!). И – никого. Я подошла к окну и, внезапно ослабев, привалилась к подоконнику – точно на том же месте, где впервые увидела его.

А почему, собственно, он у меня ассоциируется только с кухней и спальней? Потому, что только там я его и видела? Может, он в ванную зашел – умыться после бессонной ночи, и воду открыл тонкой струйкой, чтобы меня не разбудить – вот ее и не слышно. Я ринулась в коридор, распахнув дверь в ванную. Никого. Туалет. И плевать, что неудобно туда врываться. Опять никого.

Он мог и в гостиную пройтись – до кухни два шага, не очень-то разомнешься. Присел там на диван на минутку, а там и прилег. Кому же это приятно – всю ночь в кресле просидеть? 

Через мгновенье я уже влетела в гостиную, щелкнув на ходу выключателем. Пусто. По утрам в гостиную я почти никогда не захожу, и с детства знакомые предметы, казалось, воззрились на меня с немым удивлением: что это ты, Татьяна – совсем сбрендила? А, пусть смотрят – не их дело. Шторы! Шторы задернуты! Я ринулась к окну и рывком отдернула их. Никого.

И тут я поняла, что его действительно нет. Вот совсем нет. Как он и предполагал: я проснусь – а его нет. Забрали они его, пока я спала. Вот гады! Кто их просил? Я их, что ли, просила? Ни о чем я их не просила – пусть слушают внимательно и разбираются, что люди говорят, а что – думают! И что мне теперь – на работу собираться и новый внутренний голос подальше посылать? Пусть мне старый вернут – я с ним уже сроднилась, да и он не нахальничал!

Не пойду я ни на какую работу. Я спать пойду. Может, мне сейчас сон снится, а потом я проснусь, когда он мне внушать начнет, что я опаздываю. Черт с ним, пусть внушает! Я же теперь знаю, кто он; я его заставлю – как-нибудь – мне снова показаться. Или пусть даже не показывается, я с ним и так разговаривать буду.



Мирабу

Отредактировано: 13.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться