Ангелы на роликах или принцип древесного листа

Антверпен 2

Вернувшись в Антверпен, Хью Барбер приехал к Юю. Он был полон решимости обсудить, что им делать дальше. Понимая, что они уже преодолели букетно-конфетный период отношений, он не вполне понимал, что будет с ними завтра. Предложение руки и сердца было принято, но все попытки поговорить о свадьбе и их дальнейшей жизни заканчивались неудачей. Барбер очень скучал по невесте в этой своей поездке, ощущал ее незримое присутствие, и конечно же он не был настроен на ссору. Но Юю должна была почувствовать всю серьезность его предложения.

В «Синем вереске» он нашел Юю опечаленной. Без обиняков она сказала, что обижена его внезапным отъездом и очень скучала. Хью немедленно растерял весь свой пыл и клятвенно пообещал больше не уезжать без предупреждения. Сидя на светлом пушистом ковре у ног Юю в ее любимой розовой гостиной, он подробно рассказал ей о расследовании, интуитивно избегая упоминать свою невольную помощницу Ясмину Ленц. Юю задумчиво перебирала его густую шевелюру и только кивала ему. Иногда она вскидывала брови и почесывала переносицу, но не перебивала рассказчика.

- Знаешь, Хью, мне кажется, что ты проделал хорошую работу, но тебя гнетет какая-то загадка. Расскажи, что не так?

- Я думаю, что Анри Лаубе был убит, и мне не понятно, почему и зачем.

- Теперь, когда тело его упокоилось в земле, к тебе приходит его мятежный дух? - засмеялась Юю.

- Видишь ли, моя интуиция меня никогда не подводила. Если бы я мог найти объяснение тому, как картина Аммона оказалась в квартире Ханны Хоппер, меня бы не точил червяк сомнения.

- Ханна Хоппер могла получить ее в дар, как она тебе и сказала.

- От Анри Лаубе? - вскинулся Хью. - Что могло связывать маленькую девочку и старого гомосексуалиста?

- Погоди, - Юю нежно погладила лицо Хью обоими ладонями, - ты берешь на веру многие утверждения.

- Какие?

- Например, о гомосексуальности Лаубе.

- Я читал письма, дневники Лаубе и письма Аммона. Это мерзость редкая.

- Но я-то их не читала, и потому смотрю на все иначе. Дай мне почитать их!

- Предупреждаю, это чтение не из легких, я прочел штук шесть писем и бросил.

- Ах ты, лентяй, - покачала головой Юю. - как же ты мог бросить читать? А вдруг там какая-то ценная информация по делу!

- Хью поднялся с ковра, отряхнул брюки и вытащил стопку писем из дорожной сумки и тетради.

- Вот, читай. А я пойду на кухню и посмотрю, скоро ли гусь поджарится. Не жалуйся потом, что после чтения у тебя аппетит плохой.

Хью посмотрел на Юю через полчаса. Она не выглядела сильно удрученной после чтения писем. Хью деликатно удалился. Он посидел в библиотеке, потом бесславно сыграл в шахматы с Борисом Казариным. Услышав услышал звонок к обеду, оба мужчины двинулись в розовую гостиную. Юю уплетала маленькие тарталетки с маслом и болтала ножкой в мягкой домашней туфле.

- Я кое-что интересное вычитала в этих письмах. Но не об Анри Лаубе, а об его загадочном друге Густаве Аммоне. Это, может, и не приведет к разгадке смерти Лаубе... Но как знать, как знать, - сказала Юю после обеда, уютно устроившись на диване. Борис достал альбом с марками и стал пыхтеть у окна с лупой и пинцетом. Казалось, он не слушает, но и покинуть комнату не спешил.

- Что же ты там вычитала? - поинтересовался уязвленный Хью.

- Я читала внимательно, и, конечно, обращала внимание на все детали. Ты увидел исключительно сексуальный подтекст переписки, но я думаю, что ты ошибаешься. Не все так у них просто. Я так вообще думаю, что они не любовники.

- Погоди, - возмутился Хью, и подойдя к столику порылся в письмах. Найдя одно, он пробежал по нему глазами. - смотри, что пишет Аммон: «Только ты можешь понять, каково одиночество! Я живу затворником, я предоставлен сам себе. День за днем я думаю о своем ужасном пороке. Я стал его рабом. Иногда я спрашиваю себя: мог ли я предполагать, что моя тайная страсть, мое нравственное уродство приведет к тому, что я буду стыдиться показаться на люди? А мои тайные занятия? Разве они не разрушают меня как личность? Почему мой брат, разделивший со мной мои тайны преуспевает и находится на гребне славы? Может, надо научиться принимать себя таким, каким ты есть? Прошу тебя приехать ко мне. Я бы обнял своего старого друга и рассказал о всех печалях, которые и тебе хорошо известны и понятны. Я бы многое тебе поведал из того, что не могу обсуждать с братом. Я теряю талант и теряю веру в себя. Мои картины никому не нужны». Что это значит, Юджина?! - возмущенно спросил Хью.

- Да все, что угодно! - Борис повернулся к спорящим. - Простите, что я вмешиваюсь в ваш разговор, но тут может быть не одна тайна, а несколько. Пороков много, дорогой Хью, и не все они могут иметь эротический характер. Может, Аммон был клептоманом?

- Борис, не перебивай меня, а то я потеряю мысль, - попросила ласковым голосом Юю, Борис буркнул что-то под нос и уткнулся в альбом. Юю продолжила. - из этих писем я почерпнула, что Густав Аммон находился под сильным влиянием своего брата, который на затворничестве несчастного, и скорее всего, глубоко больного человека делал бизнес. Рассуждая об этих отношениях, лично я прихожу к выводу о том, что и само творчество Густава было под серьезным контролем Генриха Аммона.

- А при таких условиях неудивительно, что Анри и Густав вели такую тайную переписку. О том, что она тайная, я догадался. Кристин Белли не знает о том, что у Лаубе хранилась еще одна картина странного друга.

- Следовательно, - засмеялась Юю, - этого может и не знать предприимчивый брат Генрих, а за эти картины он мог бы предложить немалую цену. Возможно, большую, чем Кристин Белли.

- Вот как, девочка, ты стала рассуждать, - заметил желчно Борис, - житьё в «Синем вереске» чему-то тебя научило.

- Ну, перестань, - снова засмеялась Юю и махнула своей изящной ручкой на Бориса. - я просто думаю о том, какой фурор в мире искусства может произвести одна потерянная картина, а если их две?



Ирина Соляная

Отредактировано: 26.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться