Ангелы на роликах или принцип древесного листа

Антверпен 3

Несколько дней, проведенных в Берлине с Юджиной на многое открыли глаза Барберу. Он понял, как мало уделял своей хрупкой возлюбленной времени, оставив ей заботы о вилле «Синий вереск» и об непростом пивном бизнесе. Юджина не жаловалась, но было видно, что произошедшие в ее жизни изменения не слишком ее радуют. Нечаянно свалившееся богатство, скандально приобретенная известность, которые появились благодаря неумелым стараниям детектива Барбера, не превратили Юджину в акулу бизнеса. Ей нравился ее прежний образ жизни, и беззаботные прогулки по Берлину вдвоем с любимым только подчеркивали контраст между прошлой и теперешней жизнью. Хью и Юджина часто обращались к теме законченного расследования. Хью понимал, что задание, которое перед ним поставила Кристин Белли, выполнено. Картина найдена, покупатель доволен. И червоточинки сомнений, которые появились на золотом яблочке, были личным мнением Барбера о том, что в деле что-то не чисто. Никто не был заинтересован в поиске настоящего или мнимого убийцы Анри Лаубе и его странных отношениях с Густавом Аммоном. Никому было не интересно, отчего два списка картин совпадают в небольшой и необъяснимой части. И никто не задавал вопросов о том, почему Анри а Густав так странно связаны, чего боялся художник-затворник и какие тайны скрывались в его прошлом. Никто, кроме Барбера … и пожалуй, Ясмины Ленц. Разговаривая на эти темы, Юджина решила помочь Хью в его личном расследовании. Она предложила своему жениху пойти на прием в честь дня рождения одного крупного медиа-магната, где точно будет брат его жены — Серджио Скалиа — известный коллекционер живописи. В такой неформальной обстановке можно было кое-что выяснить об Аммоне, тем более, что имя Скалиа фигурировало в обоих списках.

По возвращении в Антверпен Хью, не имевший никаких срочных дел в связи с другими расследованиями, решил пораскинуть умом, как найти ниточку к психиатру, лечившему Аммона. Хью на свой страх и риск решил связаться с доктором Губертом Зильберштейном. Это был не единственный его знакомый психиатр, но только у него Хью мог получить более или менее честную и объективную информацию. Помня о том, как Губерт помог ему с делом Юю, Барбер позвонил доктору, и тот радушно откликнулся на просьбу старого знакомого. По дороге в клинику Хью вспоминал, что еще год назад Губерт мыкался в небольшой больнице, его коллеги посмеивались над доктором-неудачником, а профессор Х-М Бреццель, бессовестно обманувший молодого психиатра, и наживший на своем обмане имя, репутацию и даже капитал, рассказывал небылицы о спившемся психиатре. Хью понимал, что за год в жизни любого человека могли произойти очень важные изменения, и ожидал увидеть что-то новое.

Доктор Зильберштейн открыл частную практику, к нему потянулись клиенты. Он сидел в небольшом помещении в центре Антверпена, вкладывая немалые деньги в рекламу. Хью не знал, что Юджина хорошо отблагодарила Губерта за помощь, а также избрала своей целью развенчание мифа о девочке-пироманке, который попал во все учебники по детской психиатрии. За год удалось опубликовать две статьи в престижных медицинских журналах с разоблачением этой истории, но видимых результатов достичь не удалось. Юю не рассказывала жениху об этой своей деятельности, только пару раз упомянула, что встречалась со своим бывшим психиатром и они мило пообщались, а на прямые вопросы о целях этих встреч отшучивалась.

Губерт встретил Хью открытой улыбкой, и детектив отметил, что материальное положение Губерта не слишком улучшилось, видимо, на «раскрутку» нового имени уходило слишком много сил. Скромный кабинет без новомодных штучек, простое кресло и небольшой письменный стол у окна. Диванчик между двумя кадками развесистых пальм. Хью плюхнулся на диван пациента и отшутился по этому поводу. Без обиняков, как он всегда и любил начинать дела с людьми, которым он доверял, Барбер спросил, известно ли Губерту что-либо о таком пациенте как Густав Аммон. Губерт задумался. Врачебная тайна - вопрос очень щепетильный, а у психиатров тем более не принято обсуждать своих больных. Выспросив как можно больше о личности больного, Губерт обещал помочь, особенно после того, как Хью сказал, что Густав мог быть пациентом профессора Бланш Креспен. С ней Губерт был шапочно знаком. Поболтав немного о разных пустяках, собеседники расстались.

Хью двинулся в магазин за очередной белой рубашкой, а затем заехал в пункт проката за смокингом. Постепенно его хорошее настроение, которое с утра было подкреплено чашкой кофе и беседой с Губертом, улетучивалось. Он понимал, что смокинг сидит на нем, как на кенгуру панамка, но делать было нечего: дресс-код вечернего приема, где будет присутствовать итальянский промышленник Сержио Скалиа, требовал именно этого. Хорошо, что не требовалось говорить по-итальянски, Юю обещала помочь в переводе. Ей прекрасно давались языки, еще бы! Юю шутила на эту тему: «В психушке совершенно нечего было делать, и я учила языки. Благо, что работали итальянки, испанки, две сербки и русская. Я стала практически полиглотом. Хочешь есть или в туалет — поневоле выучишь языки санитарок». Когда Хью вспоминал о том, что довелось пережить его невесте, он переставал злиться, переставал испытывать комплексы по поводу своей бедности и непрезентабельного внешнего вида. К тому же Казарин, глядя на мучения своего будущего зятя, глубокомысленно изрекал: «Помни, дружище Хью, трудами праведными не наживаются хоромы каменные», намекая на то, что приемы устраивают проклятые капиталисты и эксплуататоры народных масс, а народным массам нечего стесняться своих ветхих одежд. И если бы Казарин при этом не хихикал противным старческим смехом, то Хью с ним был бы вполне согласен.

На все приемы Юю таскала с собой приемного отца, поскольку он очень скучал и томился в «Синем вереске». Борис неизменно оказывался в центре внимания как личность одиозная и скандальная, о чем помнили все окружающие и потому на Хью и его смокинг из проката меньше обращали внимания. С другой стороны Хью хотелось вести под руку прекрасную спутницу и пить с ней шампанское, а не катить инвалидную коляску с ворчливым стариканом. В любом случае, куда бы не приходила эта странная троица, они были темой для пересудов. Еще все помнили триумфальное возвращение Юю Майер из небытия и скандал с Мирандой, которая была вынуждена уехать в Канаду подальше от любопытных глаз и от полиции.



Ирина Соляная

Отредактировано: 26.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться