Ангелы на роликах или принцип древесного листа

Берлин 2

Сборы в Берлин были недолгими. Сидя в самолёте, Хью перебирал в уме, что ему стало известно по делу. Он не мог не признать связи между делом о пропавшей картине и смертью Лаубе и личностью Густава Аммона. Но пока он не мог сделать вывода, в чем эта связь. Также ему было не понятно, отчего Густав Аммон, составляя список проданных картин, указав среди покупателей Лаубе, не указал «Зимние узоры», но указал «Ангелы на роликах». И никакая Ханна Хоппер не была указана в списке Аммона, а ведь именно в ее комнате висели эти пресловутые «Зимние узоры». Конечно, самой главной загадкой оставался перечень картин голландских мастеров, проданных известным покупателям вместо картин Аммона, но с этой загадкой Хью практически справился. Однако, много мелких деталей, не соединявшихся в одну картину между собой не давали ему покоя.

Сразу по приземлении Хью направился к Бланш Криспен. Хотя эта дама была явно француженкой, она практиковала в Берлине. Медицинская клиника находилась на окраине города, в весьма неуютном местечке Бернау. Чтобы не плутать в панельных джунглях, Хью разорился на такси, понимая, что его как иностранца здорово надули. Подъехав в административному корпусу, расплатившись с водителем, который прикидывался, что не понимает голландского акцента своего пассажира, Хью уверенно зашагал. На стойке регистратуры визитера встретили не слишком вежливо, и аудиенции у доктора пришлось дожидаться битый час. Наконец, Хью был приглашен в кабинет Бланш Криспен.

Хью не смог скрыть своего удивления при встрече. Бланш была очень старой и грузной дамой, ее голову венчала копна густых черных волос обильно посыпанных пеплом седины. Крючковатый нос доставал до верхней губы, но в довершение зловещего облика Хью заметил, что Бланш слепа на один глаз и носит повязку совершенно пиратского вида. Хью подумал, что она сошла со станиц карикатур Херлуфа Бидструпа. В его сознании француженки выглядели как райские птички — яркие, невесомые и порхающие. Бланш несомненно была яркой, но в своем смысле. Здороваясь с Барбером, она так энергично пожала его руку и буркнула приветствие низким мужским голосом, что он усомнился в том, что Бланш — представительница слабого пола. И если бы не могучие груди и обширный зад, еле умещавшийся в кресле, Барбер решил, что над ним подшутил какой-то мужчина, выдавая себя за старую даму.

- Я знаю, что вы собираете информацию о Густаве Аммоне, - прогремела одноглазая леди-психиатр, - но вы должны понимать, что я как психиатр ничего не могу рассказать вам ни о его заболевании, ни о методах лечения.

- Я все понимаю, госпожа Криспен, - Хью почти растерялся, и ему стоило большого труда собраться с мыслями, - но мне нужно знать о Густаве кое-что важное, чтобы я мог как частный детектив, отмести все подозрения от Густава как от предполагаемого убийцы.

- Густав - убийца? - загромыхала леди-психиатр и заколыхалась в звучном смехе, - нет, мой дорогой, тут вы можете быть спокойны. Густав не был способен на агрессию.

- Каков же он был, - Хью поспешил поправиться, - как личность? Не как пациент.

- Он был тихим и совершенно незлобивым. Про таких говорят «мухи не обидит». Домосед, интроверт, художник. Вот три слова, которым я могу его охарактеризовать.

- Но раз он лечился у психиатра, значит, все с ним было не так просто, - не сдавался Хью.

- Совершенно с вами не согласна, - парировала Бланш. Она встала и энергично прошлась по кабинету. - это взгляд обывателя. Если человек консультируется или лечится у психиатра, это не значит, что он убийца.

- Так развейте же это мое заблуждение! - воскликнул Хью.

- Э, молодой человек, - Бланш погрозила пальцем детективу. - вы вынуждаете меня все-таки говорить о Густаве как о пациенте.

Бланш закурила вонючую сигарету, предложив Хью кивком присоединиться. Хью благоразумно отказался. Леди-психиатр с явным удовольствием наблюдала за собеседником осознавая, что тот, преодолев перелет в Берлин, мог вполне отправиться домой несолоно хлебавши.

- Давайте так поступим, - с явным наслаждением от своего превосходства, предложила Бланш, - я отвечу на ваши вопросы, а вы — на мои. Но предупреждаю. Я могу отклонить ваш вопрос, если он касается медицинской тайны.

- Давайте, - легко согласился Хью. Эта старая леди явно любила играть в людей. Эта старая и вечная игра нравилась и самому детективу, только он не вполне владел ее правилами.

Бланш предложила начинать. Хью удобно расположился в кресле и начал свой необычный допрос.

- Вы видели в поведении Густава признаки агрессии?

- Никогда.

- Густав был самостоятельным в бытовом плане?

- Не вполне. Он был достаточно инфантильным, малообщительным и совершенно не интересовался финансовыми вопросами. До тех пор пока...

- До тех пор пока?

- Пока у него были свободные деньги.

- Он вам сам говорил об этом?

- Да.

- Он жаловался на брата?

- Я вижу что вам многое известно. Он говорил мне, что его обманывает его собственный брат, присваивая деньги от продажи картин.

- Густав мог адекватно воспринимать действительность, оценивать поступки других людей.

- Не вполне. Но не в силу своей болезни. А в силу присущих ему черт характера. Например, инфантилизма, доверчивости, наивности.

- Значит, он был здоров?

- Мы переходим на очень скользкую почву, - парировала Бланш и, помолчав, сказала, - нет, он не был здоров. Но об его болезни я вам ничего не скажу кроме того, что ее удавалось сдерживать специальными препаратами.

- Как относился Генрих к своему брату?

- Мне мало что известно об этом, я могу сказать лишь, Густав был под его сильным влиянием.

- Мне известно, что Густав писал своему другу о том, что он занимается преступным творчеством. Вам что-то об этом известно?

Бланш задумалась. Было явно видно, что об этом она не хочет говорить. Леди-психиатр постучала в раздумье карандашом по столу и ответила:



Ирина Соляная

Отредактировано: 26.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться