Ангелы на роликах или принцип древесного листа

Берлин 4

Выспавшись, Хью и Свен, проводили Ханну на самолет, а сами вернулись в Берлин. Ведь Хью предстояло встретиться с Юджиной. Он был так зол! В своих мыслях Хью даже перестал называть ее Юю, Лаурой. Он называл ее Юджиной. Еще немного, и он станет называть ее мифру Майер.

Прибыв в столицу Свен и Хью разделились. Свен направился к Бруно Горсту, а Хью - к Юджине.

Невеста встретила Хью объятиями. Она заплакала, зашептала слова извинений. «Да, -подумал Хью,- женщины - коварный народ. Ни упрёков, ни оправданий. Только слёзы и признания в любви. Я даже почувствовал себя принцем на белом коне, который сражается с огнедышащим драконом». Хью отстранил Юю от себя, хотя ему и было трудно это сделать.

- Я очень устал, милая, и у меня мало времени. Нам нужно кое-что обсудить.

- Да, ты прав, я многое должна тебе рассказать. Я понимаю, что ты обижаешься на меня. Понимаю... И я не знаю, как все исправить, но я попытаюсь рассказать тебе то, о чем ты догадывался, но не знал наверняка.

Хью подошел к холодильнику, бесцеремонно изучил его содержание и стал сооружать себе бутерброд из нескольких слоев сыра и ветчины. Жуя, он сообщил Юю, что весь обращен в слух и восприятие.

- Я имела неосторожность сказать Борису о том, что картина знаменитого и загадочного Аммона находится у племянницы покойного Лаубе. Борису вообще не свойственна жадность, он не стяжатель. Ты же его знаешь. Но тут он загорелся просто. Сказал мне, что если Кристин за «Зимние узоры» хочет заплатить кучу денег, то...

- За две картины будет две кучи денег, - саркастически усмехнулся Хью.

- Да, рассуждения примерно такие, - невесело улыбнулась Юю. - я сначала отговаривала Бориса, предчувствия какие-то были неприятные. Но он заупрямился и связался с этой Бернаскони. Бернаскони продала картину всего за две тысячи марок, в довесок для отвода глаз за тысячу марок Борис купил все альбомы по искусству, которые хранились у Анри Лаубе. Покупку делал Виктор Шилов, как ты понимаешь. Посмотрели мы потом на эти шедевры и чуть не прослезились. Мазня натуральная. И закралось у меня сомнение в том, что это вообще картины Густава Аммона. Я обратилась к старому другу Бориса - Бруно. Хотела, чтобы он их оценил, прикинул, что можно на них заработать.

- И заработала себе кучу проблем, - подытожил Хью.

- Да, - уныло сказала Юджина.

- Густав Аммон даже не пытался что-то дельное рисовать. Просто мазал и мазал красками, покрывая слой за слоем старую картину.

- А «Зимние узоры»? - спросила Юю.

- Я мало в этом разбираюсь, на сиюминутную мазню не похоже,- ответил Хью, - да и Кристин Белли считает картину настоящим подарком судьбы.

- Всё это очень странно, - продолжила Юю,- ведь никто никогда не слышал о хищениях картин, которые не были бы раскрыты. Всех похитителей находили, и довольно быстро. А тут картина семнадцатого века... Откуда она взялась у Аммона? Может, он ее купил?

- Тогда зачем он поверх полотна нарисовал портрет танцовщицы? - недоумевал Хью. - тут что-то не клеится. Если картина была бы приобретены законным путем, то ее таким экзотическим способом прятать не стали. И почему он не спрятал полотно у брата, зачем он ее отдал Анри Лаубе?

- Слишком много вопросов. А ответить на них я не в силах, - вздохнула Юю.

Она обняла Хью Барбера и прижалась щекой к его щеке. Где-то внутри сердца Хью треснула льдинка и растаяла.

- Я уверена, что ты и Интерпол разберутся во всем. Лишь бы ты меня простил и не считал предательницей. Мне иногда очень трудно выбирать между тобой и Борисом. Я слишком сильно люблю вас обоих.

- Знаешь, а я совсем не хочу в этом разбираться, хоть волей-неволей я вовлечен в эту историю, - ответил Хью и поцеловал волосы любимой, - хочется забыть эту историю, эту глупую ссору с тобой.

 



Ирина Соляная

Отредактировано: 26.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться