Ангелы на роликах или принцип древесного листа

Антверпен 5

На утро Хью и Свен должны были уже возвращаться в Антверпен. Юю и Виктор Шилов все еще оставались в Берлине, потому что их присутствие требовалось для разных следственных мероприятий. Хью был задумчив и внешне спокоен, а Свен потирал руки от удовольствия. Он стоял на перроне с новой щегольской сумкой, которую приобрел в берлинском магазинчике. Зря разве он путешествовал?

- Я вот о чем думаю, Хью, - сказал он с довольным видом, - на этом дельце мы сделаем прекрасный капитал. Это будет такая реклама нашей деятельности, что клиенты повалят к нам как на распродажу. История с липовыми шедеврами Аммона непременно станет предметом репортажей. Там еще не одна картина всплывет. А кто раскрутил историю, кто распутал? Хью Барбер и Свен Свенсон! Я буду настаивать на том, чтобы нас не только упоминали, но и чтобы у нас брали интервью. Мы выведем всю эту интеллигентскую шваль на чистую воду. Жулики все, настоящие жулики! И Борис Казарин твой тот еще жулик, я это чувствовал. Эк, надумал! За твоей спиной сделки устраивать. А тебе поделом — молодому дураку, не болтай лишнего. Даже с домашними, даже с близкими. Держи язык за зубами. Мне-то понятно, можно всё рассказывать. У нас бизнес общий.

Шефа Свенсона было не остановить. Детективы уже сели в вагон, а он продолжал разглагольствовать, перескакивая с одной темы на другую. Сказывалось общее перевозбуждение последних дней, плохо проведенная ночь и груз недоделанной работы. Хью откинулся на сидении и закрыл глаза. Он тем самым давал понять Свену, что хочет подремать. На самом деле он думал неотступно о своей Юю, о том, как отношения с ней рушатся прямо на глазах. Что бы она ему не говорила, ее действия убеждали в том, что они слишком далеки друг от друга, и непрочные мостики между ними вот-вот рассыплются. Свен, видя, что его собеседник невнимателен, оставил своего напарника в покое и вскоре захрапел. Он сладко спал до самого Антверпена. Но Хью не спалось, сначала он вспоминал Юю, а потом мысли постепенно ушли в другом направлении. Он стал прокручивать в голове все диалоги и события. Ему казалось, что он упускает какие-то детали в деле о картине «Зимние узоры», но пока не мог понять, какие. Понятно, что случайно полученная информация об истинных обстоятельствах смерти Анри Лаубе только мешала ему сосредоточиться. И эти «Ангелы на роликах» не выходили у Хью из головы. Он догадывался, что для Густава Аммона ангелами на роликах были эти подружки-лыжницы. Но где же сама картина, была ли она написана? Ведь благодаря листку из блокнота с упоминанием этих ангелов, случайной фотографии в альбоме и пояснениями Бланш Криспен, он смог докопаться до убийства Анри Лаубе.

Мысли Барбера постоянно сводились к ужасной судьбе Ханны Хоппер. Он старался себя остановить, прервать мрачные раздумья. Было важно не обращать внимания на то, как и почему подростки расправились со своими мучителями, а разобраться в том, что такое были эти чудовища - Густав Аммон и Анри Лаубе, а также реставратор Генрих Аммон. Нужно было постараться защитить Кристин, Юю и Ханну.

Хью Барберу было не понять, почему Анри Лаубе одну картину хранил в квартире, а другую таскал за собой, да еще и умудрился ее подарить Монике Хоппер. Если Анри знал о том, что полотна представляют огромную культурную и историческую ценность, то почему тогда он не хранил все картины вместе? Почему он не избавился от всех трех на черном рынке, а все они преспокойно находились у него?

Может, Анри не знал о том, что под мазней его друга скрываются шедевры семнадцатого века. Густав Аммон мог передать ему картины в дар или продать, минуя аукционы, и не предупредив об их истинной ценности. Но зачем он использовал в одном случае аукцион, а во втором — тайно передал картину? Ведь «Портрет Агнес Ли» не был продан с торгов или на выставке...

Все эти мысли теснились в голове Барбера и не давали ему покоя. Наконец за окном показался знакомый вокзал Антверпена. Промелькнул монументальный дебаркадер, арки и своды над перронами. Совсем недавно вокзалу был присвоен статус памятника архитектуры, что немало порадовало жителей. Ведь здание действительно было прекрасным и гармоничным, хоть и пришло в упадок. Детективы вышли на площади Королевы Астрид и двинулись каждый по своим делам. Хью нужно было просмотреть переписку Аммона и Лаубе, потому что ему казалось, что он упустил важные обстоятельства, потом Хью намеревался навестить Кристин Белли, которой уже сегодня вечером следовало дать ответ алчному Генриху Аммону. Свен поехал в местное отделение Интерпола с письмом и устными объяснениями.

 

Перебирая письма, Хью размышлял. А что если «Русские узоры» кардинально другое полотно? Если оно написано как самостоятельное произведение жуликом Густавом Аммоном, если оно не прикрывает нечестную аферу со знаменитой картиной? Это можно было выяснить только у эксперта. А те, конечно, работали не быстро. В письмах и дневниках он не нашел никакой зацепки.

Барбер поспешил в контору, где его уже ждал шеф Свенсон.

- Послушай, друг мой, - недоуменно начал Свен, - в Интерполе сообщили, что оснований для ареста Генриха Аммона нет. Тот факт, что его брат написал картину поверх старинного шедевра никак не обличает самого Генриха. Тем более, что картина хранилась у Лаубе, а никак не у Генриха. Этот сукин сын чист как майское утро.

-  Никак я этого не мог ожидать, - разочарованно протянул Хью Барбер.

Свен Свенсон уселся за стол и стал что-то энергично черкать в блокноте.

- Мне вообще сообщили, что предварительный анализ «Зимних узоров» на предмет подделки отрицательный. Под слоями краски есть только современный холст, - продолжил шеф, - может, плюнем, нетерпеливый друг мой, на эти несуразицы? Какое нам дело? Сведи Кристин Белли с Ханной Хоппер. Картину Ханне скоро возвратят. Она вряд ли захочет ее оставить у себя. Кристин будет довольна, Ханна будет довольна. Агентство получит комиссию.



Ирина Соляная

Отредактировано: 26.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться