Аполлинария

Часть 27: Кровавый план

«Кровь — она не для того, чтобы ее в жареном виде жрать.

Ее пить надо. Свежую. И только из любимых».

Макс Фрай. Книга одиночеств

Поль

Отрубился на самом интересном месте. Только в голову гениальная идея пришла, а я уже погрузился во тьму, благо хоть ничего не забыл. Проспал я долго, в теле уже не было той усталости и бессилия, как утром. Желудок уже начал переваривать себя, а я все не решался открыть глаза, обдумывая, как преподнести мой новый план действий, ведь его придется излагать как минимум двоим кентаврам, и не факт, что они его примут. Ладно, открываем глаза и натыкаемся взглядом на светлые доски потолка, вид которых по утру был столь привычен, что древесный узор отпечатался в моей памяти. Значит это комната Трегора. Рядом со мной сидит кера Ксара с мелькающей туда – сюда над тканью иголкой в руках при свете уже начавшего клониться к горизонту светила. Пошевелился, почувствовал некое несоответствие, заглянул под одеяло. Голый и, кажется, даже чистый, по крайней мере, нет неприятного чувства липкого пота на теле, вероятно, меня обмыли, пока я был в беспамятстве, а вот волосы не трогали, на плече все та же потрепанная коса. Заметив мои шевеления, кера отложила рукоделие и приложила ладонь к моему лбу и довольно улыбнулась, неужели у меня жар был, не помню…

- Заставил ты меня поволноваться. Половина седых волос в гриве за эти дни появилась из-за одного, негодника, - пожурила она меня, расслабляя плечи, сбросив тяжелый груз с них. И посмотрела с материнской нежностью, выдохнув с неподдельным облегчением от того, что я проснулся.

- Прости, - все время добавляю всем окружающим меня разумным беспокойства, но поделать с собой ничего не могу, возможно, привык полагаться только на себя и не задумываться об окружении, которого собственно и не было как такового у Полины. Да и не бывало в той жизни постоянных приступов слабости, обмороков и попыток прервать мою жизнь, не было серьезных причин для волнения тех немногих, кому я был не безразличен. Этот мир был другим, здесь меня окружали разумные, которым отчего-то  моя жизнь была дорога, но я все равно до конца не понимал причину такого отношения. Вероятно, мое «говорящее» лицо выдало весь спектр смешанных эмоций от осознания того, что я кому-то важен, и в глазах защипало от почти выступившей влаги. Это еще что за номер, я такого не заказывал. Не успел возмутиться своеволию нахлынувших чувств, как был сграбастан в крепкие объятья женщины, понявшей мои внутренние терзания без лишних слов.

- А как иначе, сынок, как иначе, - покачала она головой. Вот она мудрость повидавшей многое в своей долгой жизни женщины, матери. Она поняла, то, что я не мог понять долгое время, приняла, простила и тут же утешила, от чего на сердце сразу стало теплей. Ведь теперь можно было не волноваться о том, что ко мне не прислушаются, не доверятся. Телячьи нежности можно разводить долго, но сейчас не время…

- Ты ведь мне доверишь своего мальчика? – отстранившись от необъятной груди, спросил ее, мне совсем не хотелось, чтобы эта добрая женщина видела монстра, которым я могу быть. Даже кровь из кружки не позволял пить себе в ее присутствии, она подобралась и нахмурила брови, выражая тем самым, что ей очень не хочется оставлять нас без присмотра. Но посмотрев в мои глаза исполненные ожидания, тяжко выдохнула.

- Ты ведь сделаешь все, чтобы ему помочь, даже если он не просит об этом, да? – улыбнулся и кивнул, соглашаясь, как возможно, не иметь желания помочь огненно рыжему упрямому кентавру, с которым интересно жить…

- Опять нужно будет совершить невозможное? И даже если это тебе не по силам, все одно сделаешь? – хорошо меня изучили мои дорогие копытные, но в этот раз я поступлю по- другому.

- Нет ничего невозможного в нашей жизни, кера. А если мне что-то будет не по силам, в таком случае, у меня есть товарищи, что мне помогут. Да и не планирую ничего опасного для моей жизни, но рискнуть немного придется, без этого ни как, - не пускаясь в откровения, попытался убедить, даже не успокоить женщину, и тут же невольно вздрогнул, просто от того, что одеяло сползло с меня, и прохладный воздух загулял по коже. Кера, молча, отпустила меня, накинула одеяло мне на плечи и, буркнув о том, что принесет одежду, вышла из комнаты, качая головой. Но на ее счет я был спокоен, она с меня спросит все, когда мы провернем авантюру, а предстоит нам провести еще тот театр абсурда…

Прошло более двух часов с момента моего пробуждения. План действий был утвержден и все действующие фигуры, кроме Трегора, были на месте. Я сидел на внутренней террасе, прогоняя мысленно слова, что сам же совсем недавно говорил двум кентаврам, на которых возлагал большие надежды:

Когда я отказался поесть, на мне чуть не прожгли дырку сразу три пары глаз. Решив, что не стоит напрягать обстановку, сказал, что сейчас объясню причину столь неразумного поведения с моей стороны. Кера поймав мой взгляд, вероятно в сотый раз за вечер тяжко вздохнула и отправилась готовить ужин на кухню, оставив на меня мужчин. Мы сели в главном зале, кентавры расположились на циновках, а я пару секунд помечтал утонуть в горе подушек, наваленной здесь мной же, нравиться мне в них зарываться в обнимку с книгой или просто так, но решив не разрушать серьезность атмосферы сел по-турецки напротив них.

- Я нашел решение, возникшей проблемы, - начал я без подготовки, - надеюсь, кер Инмар все рассказал тебе Айгос о результате моего двухдневного сидения над доспехом, - прекрасно зная ответ, дождался утвердительного кивка. – Для завершения привязки артефакта, нужно будет предпринять  некоторые действия. В первую очередь вывести болезного из душевного равновесия, это сделать не сложно, -  на мои слова черногривый лишь хмыкнул, искренне считая рыжего «толстокожим», его эмоциональность то здесь ни при чем. Внутренний стержень у Трегора действительно был крепким, что не мешало ему быть ярким на эмоции, ничего, пошатнем и его «железобетонный столб», главное верить в свои силы.