Арт-Бой

Эпизод 11

Павел влетает на парковку возле Онкологического Института им. П. А. Герцена, выходит из машины и стремительно направляется к зданию. Летит по коридорам к палате, где находится его мать. Перед входом резко останавливается. Какое-то время стоит, не двигаясь и глядя в одну точку. Успокаивает дыхание, сжимая и разжимая кулаки. После чего вскидывает голову, натягивает бодрую улыбку и открывает дверь.

Его мать, главная и горячо любимая женщина, основательно сдала позиции: она стала настолько худой, что кожа, кажется, обтягивает череп и скелет. Ее голова по-прежнему повязана белой косынкой, на лице нет бровей. Она лежит в кровати под капельницей с мощнейшим обезболивающим и со страдальческим выражением смотрит в стену. Над ней явно витает призрак близкой смерти.

Павел подсаживается к матери на край кровати, осторожно берет ее за руку и зовет…

 

Паша (тепло): Ма... Мама... Я здесь.

 

Екатерина Петровна переводит на него взгляд и слабо улыбается.

 

Екатерина Петровна (слабым голосом): Павлушенька... Милый...

Паша: Ма, что случилось?

Екатерина Петровна (едва ворочая языком): Сына, забери меня домой... Прошу тебя.

Паша: Что сказали врачи? Уже готовы результаты анализов?

Екатерина Петровна: Нет. Завтра. Но это уже неважно.

Паша (с болью): Мама, не говори так!

Екатерина Петровна (устало): Дорогой, сжалься... Посмотри на меня — я умираю. Какая разница, что скажут врачи?

Паша (с отчаянием): Мама, а вдруг все хорошо? Вдруг снова будет ремиссия? Ну в прошлый раз мы же выбрались! Давай подождем до завтра, а?

Екатерина Петровна (говорит медленно, с усилием): Сына... Посмотри правде в глаза. От меня уже ничего не осталось. Эта болезнь сожрала меня. Дорогой, мне больно, мне очень, очень больно... Дай мне умереть дома, в родных стенах.

 

Павел закрывает лицо ладонями и некоторое время так сидит. Женщина с трудом поднимает руку и гладит его волосам.

 

Екатерина Петровна (снова с трудом выговаривая слова): Сына, иногда нужно просто смириться. Ты не умеешь этого делать. Но иногда... Иногда надо. И уважать решение другого человека.

Паша (убирая руки от лица, тихо): Хорошо. Мама, я заберу тебя. Независимо от результатов анализов — обещаю. Только давай дождемся завтрашнего утра. Мне надо подготовить твою квартиру, нанять медсестру, посоветоваться с твоим лечащим врачом. Ты потерпишь? Всего лишь до завтра?

Екатерина Петровна: Хорошо. Хорошо, дорогой... Расскажи мне, как у тебя дела?

Паша (с растерянной, едва заметной улыбкой): Не знаю. Ма, я... Кажется, влюбился. Но не понимаю — хорошо это или плохо.

Екатерина Петровна: Павлуша, любовь — это всегда хорошо. Ты меня познакомишь с ней?

Паша (тепло): Да, конечно.

Екатерина Петровна: Как ее зовут?

Паша: Алина. Алина Днестровская.

Екатерина Петровна (ласково): Та самая просто знакомая из газеты?

Паша (хмыкая): Она самая. (Внезапно хмурится, о чем-то задумавшись).

Екатерина Петровна: Тебя что-то тревожит... Может, поделишься?

Паша (откровенно): Мама, я боюсь, что я не тот, кто ей нужен. Она настоящая, чистая, неиспорченная. А я... Ма, я вымотан. Не могу написать ни одной достойной картины. Я просто в полном тупике. Что-то меня гложет и грызет изнутри. Боюсь, что все в конечном итоге испорчу. Зачем ей исписавшийся нытик?

Екатерина Петровна (ободряюще): Дорогой, я всегда гордилась тобой. Мне, конечно, тебя не понять. Я далекий от творчества человек, ты знаешь. Но... Может, стоит просто отпустить ситуацию? Забыть про поиски... и пожить для себя? Для нее?

Паша (с досадой, расстроенно): Если бы это было так легко... Я не могу не писать, мама. Без этого нет меня, понимаешь? Нет! Но все, что я сейчас создаю, — жалкие потуги.

Екатерина Петровна: Павлуша, а ты попробуй не стремиться к совершенству. Попробуй рисовать не для кого-то, не для чьей-то высокой оценки, а для себя. Не оценивая и никому и ничего не доказывая. Просто рисуй то, что просится выйти из души. Рисуй то, что гложет тебя. Рисуй так, как ты это делал в детстве — просто потому, что тебе нравилось целый день возиться с кисточками и красками. Я помню... Ты всегда был так увлечен и счастлив в эти моменты. А ты помнишь? Чудны́х зверей придумывал, вымышленные пейзажи изображал, каких-то странных героев... Рисовал то, что тебе приснилось ночью. Может, и сейчас стоит вспомнить, что это то занятие, которое всегда приносило тебе радость?  

Паша (помолчав): Может, ты и права... Может, я слишком увлекся игрой в совершенство. Знаешь, нечто подобное мне сказала и Ольга Михайловна. Только я ее не услышал.

Екатерина Петровна: Дорогой, тебе надо отключиться от всего мира, от людей. Ты влюблен — самое время забыть о чьем-то там мнении. Люби, радуйся жизни, рисуй только для себя и не думай обо мне. Я всегда буду рядом. Всегда. В твоем сердце.



Эппле Гриин

Отредактировано: 02.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться