Арвеарт. Верона и Лээст. Том I

Часть Первая. Глава 11.

Через какое-то время процессия первокурсников добралась до холла с портретами, где Джонсон дал разрешение поставить девушек на ноги, и затем обратился к студентам с проникновенным высказыванием:

— Не мне говорить вам о значимости такого рода события! Сегодня определяется ваше дальнейшее будущее, и мы уже с вами знаем, кто станет тому свидетелем! Настройтесь на самое лучшее! Впервые в нашей истории, в истории цивилизации, происходит нечто подобное! Я счастлив за вас, арверы! Счастлив, что я причастен… Сегодня у нас начинается новый этап в истории, вероятно, самый значительный, и вы — у его истоков! Вы сами — участники этого! Удачи вам, дорогие мои!

Джимми захлопал в ладоши — единственный из первокурсников, а затем наклонился к Терне — поделиться новыми мыслями:

— Теперь у нас так и будет — что ни мероприятие, так Эркадор с Советниками будут на них присутствовать!

Терна шарахнулась в сторону.

— На пристань! — призвал куратор и первым покинул Замок, не заметив того обстоятельства, что Верона осталась в холле, зато Джимми блеснул наблюдательностью:

— Эй, братва, Нефертити застряла! — сообщил он альтернативщиками.

Томас остался с Геретой, а встревоженный Аримани поспешил к Вероне на выручку. Она была рядом с дверью — под центральным портретом коллекции, и смотрела на изображение, высоко запрокинув голову. Арриго быстро приблизился.

— Пойдём-ка! — позвал он. — Чего ты?! — и осёкся, увидев лицо её — застывшую маску отчаяния.

— Нет, — прошептала Верона. — Я останусь. Я не пойду туда.

Аримани взял её за руку:

— Ты ж не Иртана какая-нибудь! Поверь мне — бояться нечего!

— Я не могу…

— Ты можешь! Надо стабилизироваться!

Вероне пришлось смириться. Когда они вышли на пристань, зазвучала сигнальная музыка и вдали, над синеющим морем, возник пятимачтовый парусник. Студенты к тому моменту были уже построены и стояли пятью рядами между правым краем террасы и левым краем террасы, а ректор с другими эрверами пребывал у входа в Коаскиерс. Верона остановилась. Лээст шагнул в её сторону:

— Рэа Блэкуотер, простите, можно вас на минуточку?

Куратор шестого курса, узрев её появление, выразил своим взглядом интерес плотоядного уровня.

— Я — к нашим, — шепнул Арриго.

Проректор быстро приблизился и спросил:

— Прокусила? Ударилась? Как тебя угораздило?!

— Прокусила, — сказала Верона. — Со мной иногда случается.

— Ладно, — вздохнул проректор, — доверим это Кураторам. А что тебя задержало?

— Экдор, мне не стоит, наверное…

— Тебе не стоит так нервничать. Теперь скажи мне, пожалуйста, где ты спала этой ночью? Навряд ли в компании Девидсона?

— У себя, — подтвердила Верона. — Просто Джон обещал его вылечить, и я зашла к нему утром, и его действительно вылечили, и пока мы с ним разговаривали, там Брайтон возник в коридоре и стал на меня наговаривать, и тогда мы его разыграли, чтобы он перестал выделываться.

— Хорошо, — улыбнулся Лээст. — Я рад, что Томаса вылечили, — и, протянув к ней руку, прикоснулся к одной из бусинок: — Мне раньше не доводилось видеть чего-то подобного…

— Это арвфеер невесты?

Эртебран ответил: «Не думаю. Он слишком прозрачен для этого. И, кстати, мне можно спросить у тебя? Что за проблема с Советниками? Ты ведь по этому поводу отправила мне сообщение?»

— Да, — подтвердила Верона. — Просто Джон вчера, понимаете?.. Он сказал, что не назовётся, и сказал, что если я выясню… Выясню его имя, он исполнит моё желание. Он сказал, что любое желание. Он дал мне на это сутки.

— Какими действуешь методами?

— Методом исключения.

— А желание ты придумала?

— Нет, ещё не придумала.

— Ну ладно, с этим успеется.

Разговор на этом закончился. Лээст вернулся к эрверам, а Верона прошла к первокурсникам.

— Блэкуотер, тебя отчислили?! — выпалил тут же Джимми. — Ты чего такая несчастная?!

— Брайтон, — заметил Джонсон, — ещё одно замечание и два балла вам гарантированы!

Джимми едва не охнул — и не только при слове «баллы», а скорей от угрозы Томаса: «Придурок, ты доигрался! Ломаю тебе запястье!»

— Мистер Джонсон, — воскликнул Джимми, — мне тут Девидсон руку ломает!

— Хорошо бы ещё и ногу, — усмехаясь, ответил Джонсон. — Или сразу две, для симметрии.