Арвеарт. Верона и Лээст. Том I

Часть Вторая. Глава 17.

Разыскав на песке свои кеды, Верона, дрожа от холода, села у кромки озера и секунду спустя услышала:

— Готовитесь к моциону?! Я могу составить компанию!

Она обернулась, вздрогнув. Свет фонаря — отдалённого, обозначил контур приблизившегося. Им оказался мужчина — высокий, широкоплечий и державшийся с крайней уверенностью. После поклона — небрежного, он заявил:

— Не отказывайтесь! И вообще-то я на машине! Я увидел, как вы пришли сюда!

Верона, не отвечая, решила заняться обувью, не находя в себе силы общаться с кем бы то ни было.

— Печально, — сказал арвеартец. — Вы дали обет молчания?

Голос его — приятный, с насмешливой интонацией, не выдавал при этом ни малейшей доли волнения. Спросив про «обет молчания», он опустился рядом и заметил — уже без иронии:

— Я недавно прослушал новости. Я рад, что вы оказались здесь, когда случилась трагедия.

Услышав это признание, Верона опять повернулась к нему. Он поправил короткие волосы — откинул со лба — высокого, и произнёс:

— Простите. Я не сказал вам сразу, что в курсе всей ситуации.

Лицо его в утренних сумерках, всё ещё непроглядных, тоже казалось тёмным, с глубокими чёрными тенями, но большие глаза блестели, отражая блики на озере.

— Кто вы? — спросила Верона. — Представитель того Департамента, что следит за порядком и нравственностью?

— Простите, — спросил мужчина, — но это имеет значение?

Верона, пожав плечами, ответила: «Нет, разумеется. Просто ваша манера общаться немного меня настораживает».

— Чем она настораживает?

— Ваше здесь появление представляется мне преднамеренным. И я бы не удивилась, достань вы сейчас наручники и скажи мне, что я арестована за несоблюдение этики.

Незнакомец скептически хмыкнул:

— Значит, вы полагаете, что я целую ночь караулил вас?

Верона, вздохнув, ответила:

— Экдор, я не верю в случайности, но если вам так удобнее, вы можете не называть себя и можете не декларировать цель своего появления. Всё равно мы сейчас расстанемся и всё на этом закончится.

Он помолчал немного, снял тёплый пиджак, укрыл её — просто прикрыл ей плечи, и твёрдо сказал:

— Ошибаетесь. Я не могу обещать вам, что на этом всё и закончится. Я хочу, чтобы всё продолжилось, и я буду стремиться к этому. И когда я стремлюсь к чему-то, я проявляю настойчивость.

— «Всё» — это что, простите?

— Вопрос не ко мне, а к будущему. Может быть, выпьем кофе? Пожалуйста, не отказывайтесь. Вы сильно замёрзли, по-моему.

— Где?

— У меня на кухне… — он глянул в восточную сторону. — В Коаскиерс ехать бессмысленно.

— Экдор, а на что вы рассчитываете?

— На ваше благоразумие.

— Довод звучит убедительно, но я не могу похвастаться обладанием данного качества.

— Тогда вот вам ещё один довод — эта ночь не должна заканчиваться нашим разочарованием.

— В чём?

Незнакомец хмыкнул:

— Для вас в мужчинах, я думаю. Для меня, соответственно, в женщинах.

После недолгой паузы, что ушла у Вероны на вывод: «Кофе в его компании — это лучшее из возможного», — а у него — на прикуривание, она не смогла удержаться и заметила с долей язвительности:

— Для вас это так очевидно, что я в них разочарована?

Он, борясь со своими чувствами, прежде ему незнакомыми — смутными, зарождающимися, но уже довольно болезненными, едва не сказал: «Конечно. И проректору не позавидуешь…» — но сумел совладать с эмоциями:

— На вас — мужская одежда, и тот факт, что вы с кем-то пили, не подлежит сомнению, как и факт, что вы сильно расстроены. Не будь вы разочарованы, вас бы сейчас здесь не было.

— Вам не откажешь в дедукции.

Он позволил себе улыбнуться:

— Мне нравится, как вы ёрничаете. В вас ещё много детского.

На этом он встал, отряхнулся, отбросив окурок в сторону, и пошёл по песку — отсыревшему — к Кольцевой Приозёрной улице, даже не оборачиваясь.

— Каков… — прошептала Верона. — Он начинает мне нравится…

* * *

Дождавшись её у джипа, Трартесверн, со словами: «Здесь рядом. Пара минут, не дольше», — открыл деквиантером дверцу — ту, что напротив водительской, и, пока Верона усаживалась, успел обойти машину, быстро занять своё место и даже включить зажигание. Дорога — вдоль спящего озера, под раскидистыми деревьями, мимо причалов с лодками, закончилась в частном секторе, с дорогими по виду коттеджами и ухоженными участками. Дом самого Трартесверна был третьим по счёту вдоль улицы. Верона, при ярком свете, в гараже на подземном уровне, смогла наконец рассмотреть его — лицо его — благородное, красиво и жёстко очерченное, но несколько обесцвеченное следами сильной усталости. Трартесверн провёл её к лифту, поднимавшемуся в прихожую, забрал свой пиджак — со словами: «Шаль будет лучше, мне кажется…» — и уже наверху, в коридоре, указал на дверь с инкрустацией в виде серебряной лилии.