Арвеарт. Верона и Лээст. Том I

Часть Вторая. Глава 18.

Ридевир — высокий мужчина, красивый — в общем значении, строго одетый в чёрное, исключая рубашку с галстуком, стоял на мосту с букетом — прекрасными свежими розами — нежно-кремовыми, светло-розовыми и просто бело-молочными. Глаза его, всё ещё красные, смотрели в восточную сторону. Заметив Верону в арке, он повернулся к лестнице, дождался, когда она спустится и протянул ей розы — чудесные, благоухающие — такие, каких в её жизни никогда ещё раньше не было.

— Присядем? — спросил он тихо, в ответ на её: «Спасибо!» — и книксен, полный признательности.

Верона присела первой. Ридевир опустился рядом и, посмотрев на море, сказал: «Ничего не меняется…»

— Как Теара? — спросила Верона.

— Она молодец, представляете?! Говорит — ведёрко уплыло, а я его не достала! Мы её водим на плавание и вот результат! Пожалуйста! Теперь мы договорились, что не заходим в озеро ни под каким предлогом без мамы или жилетика.

— Она у вас боевая! Я тоже была такая!

— Между прочим, я представляю. Я успел услышать от Лээста…

Уловив его интонации и увидев то выражение, с которым он всё это высказал, Верона спросила: «Простите, а вы хорошо его знаете?»

— Да. Мы были друзьями. И остаёмся, видимо. И ему тяжелее, конечно. И ваши чувства, Верона, деструктивны. Вы понимаете?

— «Ваши» — это какие?

— И ваши к нему, и его к вам.

— Его? Почему вы решили?..

— Потому что я с ним разговаривал. Этого мне достаточно. И я не хочу, поверьте, говорить вам, что это неправильно, но трагедий не происходит, когда они предотвращаются.

— Каких конкретно трагедий?

Ридевир посмотрел на небо и ответил: «Таких, Верона. Вы об этом скоро узнаете. И чем раньше, тем лучше, мне кажется. Берегите его, вы слышите?! И молитесь нашим Создателям…»

Когда Ридевир уехал, назвав свой домашний адрес и взяв с неё обещание навестить их при первой возможности, она вернулась в Коаскиерс, где — ища для себя разрядку — отправилась к Джине в «шестнадцатую». Джина, увидев розы, поражённо воскликнула: «Боже мой! Откуда такая роскошь?! В жизни таких не видела!»

— Это от друга проректора. Я спасла его дочь вчера вечером. У меня есть минут пятнадцать, так что давай пообщаемся, а потом я иду к Маклохлану.

Джина поставила чайник. Верона, в сжатой манере, начала с «приглашения» Брайтона и с того, как профессор Джонсон объяснил ей путь до Вретгреена. Пока Earl Gray заваривался, Джина смогла услышать о размолвке с альтернативщиками, о необычных предчувствиях, о Теаре и тривералах и в конце — о том, что Верона провела полночи у Лээста, пила с ним французский рислинг и ушла от него под утро, когда ей стало понятно, что он нуждается в отдыхе.

— Плохо, — сказала Джина. — Всё это плохо кончится.

— Не волнуйся, — сказала Верона. — Ситуация нейтрализована.

Пока девушки разговаривали, к Маклохлану в обсерваторию заглянул вездесущий Марвенсен:

— Джош, — заявил он с порога, — есть новости про Верону! Лиргерт услышал по радио!

Астролог взял сигареты и мрачно велел: «Рассказывай!» Рассказ получился сдержанным — не дольше эфирной новости. Джошуа — удручённый, поведал — в ответной форме, что новость, конечно, стоящая, но теряющая значение в свете того события, что прошедшую ночь Верона провела во Вретгреене с Лээстом, в его прекрасной компании, и что он, вероятно, напился, она от него сбежала и затем он её разыскивал.

— У меня с ней урок в двенадцать, но вряд ли она появится… — завершил Маклохлан трагически. — Сейчас ей не до учёбы и не до меня тем более. Я имею в виду — астрологии… атретивной медитерации…

Марвенсен, понимая, что всё, чего он боялся, сбывается худшим образом, посмотрел на Джошуа взглядом, выражающим сострадание, и произнёс: «Послушай, дело сейчас не в этом. Дело не в их отношениях, какими бы они ни были. Дело в том, что он начал рассчитывать астромодель по полной. Не простую, а динамическую…»

— Шутишь?! — воскликнул Джошуа.

— Хорошо бы, — ответил Виргарт. — Но я её видел лично, и позавчера он сказал мне, что расчёты почти закончены. Осталась лишь дата смерти. Если время необратимо, то Верона вписалась полностью…

* * *

Брареан Таффаорд после завтрака вернулся обратно в комнату и лёг на кровать с распечаткой «Толкование Сновидений», что досталась ему от брата, а тому перешла от Акройда. Распечатка была интересной и Брареан увлёкся или, лучше сказать, отвлёкся от невесёлых мыслей, точивших его сознание.

Что до Марсо-диагноста, то у него в то утро всё шло устоявшимся образом. Он провёл два часа в подсобке, но не услады ради, а за работой с кроликами — делая им инъекции с разного рода вирусами и сложными препаратами с мутагенным характером действия. В голове его то и дело возникали эффектные образы — как его, за его заслуги, назначают на ту позицию, что никак не ниже проректорской, как все эрверы Коаскиерса окружают его вниманием — с пиететом и восхищением, как студенты всей Академии поздравляют его и кланяются и как имя его прославляется всеми средствами медиа. «Остаётся дело за малым, — размышлял профессор мечтательно, — устранить Эртебрана с должности, а дальше — пошло-поехало…»