Арвеарт. Верона и Лээст. Том I

Третья Часть. Глава 24

«У этого Звёздного Мальчика реактивный невроз, по всей видимости…» Сделав подобный вывод, Верона сжалась от холода и вдруг ощутила внезапно уколы сотен иголочек. Ощущение тут же пропало, но зато она обнаружила, что сидит не на лавочке в «Ястребе», а на широкой кровати, в каюте с иллюминатором. Прошептав: «Ну вот — покровительство, на самом высоком уровне…» — она поднялась с кровати, сняла отсыревший свитер и промокшие кеды с джинсами, разложила их для просушки и села спиной к тому пламени, что горело жаркими всполохами. В стене, что была напротив, возникла большая арка, открывшая вид на ванну — синюю и хрустальную, и красивую стойку с раковиной. Подумав с лёгкой иронией: «Видимо, этот способ — предлагать замерзающим девушкам согреваться подобным образом получает распространение», — она стянула футболку и следом — лифчик со стрингами, и переместилась в ванну — в горячую воду с солью — эвкалиптовой, судя по запаху. Проведя в ней какое-то время — согревшись и успокоившись, и передумав многое, как о Джоне, так и о Лээсте, она возвратилась в комнату — к одежде — уже просохнувшей, но только взялась за стринги, как услышала: «Не одевайся. Это всегда успеется». Голос остался прежним — низким, глубоким, сильным, с ласковыми интонациями. Вздрогнув от неожиданности, она обернулась резко, но никого не увидела.

— Джон, — прошептала Верона, — на что вы меня толкаете? Я, конечно, морально распущена, но пока ещё не настолько же…

Аркеантеанон рассмеялся:

— Эту тему оставь для Лээста! При всём моём уважении к его пуританским принципам, я тоже противник стрингов, но только на том основании, что мне они кажутся лишними!

— Зачем вы всё это делаете?

— Сядь, Малышка… — сказал он мягко — Причина одна, разумеется…

Верона — с глухим волнением, отдающимся в ней пульсацией, подошла к кровати и села. Эркадор опустился рядом и сначала взял её руку, а затем произнёс:

— Не бойся. Что касается Эртебрана, то я не намерен вмешиваться в ваши с ним отношения.

— Они все равно бессмысленны, — прошептала Верона с отчаянием. — И вы знаете, чем это кончится…

— О нет! Вы нужны друг другу! — произнёс Эркадор с уверенностью. — В этом нет ничего бессмысленного! И я тебе обещаю — это кончится по-другому, совсем не так, как ты думаешь!

— А мои отношения с вами?

— Наши с тобой отношения — это любовь, Малышка, которой тысячелетия.

— Как?! — поразилась Верона.

— Так, — сказал Джон, — поверь мне. И сейчас ты меня увидишь. И я не такой, Малышка, каким ты меня запомнила. Сейчас ты меня увидишь в моём истинном проявлении…

У неё прервалось дыхание. Он визуализировался — до того, как она зажмурилась, и тихо спросил:

— Ну как ты?

Верона, сердце которой прекратило полёт — как «Ястреб», и стремительно стало проваливаться, прошептала: «О боже милостивый…» Эркадор перестал улыбаться.

— Ты горишь, — произнёс он глухо, — ты горишь, мотылёк мой маленький…

— Я сгорю? — прошептала Верона.

— Да, — сказал Эркадор, — когда-нибудь. Когда звёзды погаснут в небе, и когда от этой Вселенной не останется даже названия. Мы сгорим с тобой за секунду…

Камин продолжал потрескивать, тоже сияя тем пламенем, которому предстояло гореть с течением вечности — пока не погаснут звёзды и пока от этой Вселенной не останется даже названия.

— Вы и я?

— Ты и я, Малышка. Но до этого столько времени… Это — вечность, неисчисляемая… Посмотри на меня, пожалуйста.

Глаза её распахнулись:

— И… пока существует вечность…

— Мы с тобой проведём её рядом.

— Как сейчас?

— Как сейчас, любовь моя…

* * *

Не успела она подумать: «У этого Звёздного Мальчика реактивный невроз, по всей видимости», — как в проёме высокой арки возникла большая шлюпка, им же и управляемая. Увидев Верону в лодке, Джош едва не лишился сознания, а сама она, обнаружив, что одежда на ней просохла, заключила в уме: «Эртаоны. Опять проявили участие…» — и быстро прошла к туннелю, решив не вступать в объяснения с неврастеничным профессором.

— Мисс Блэкуотер, постойте, прошу вас! — закричал Маклохлан отчаянно.

Верона остановилась. Астролог — неверным шагом — подошёл к ней — бледный, шатающийся, и произнёс, запинаясь:

— Г-где… вы… были? Я же… искал в-вас…

Верона, пожав плечами, скосила глаза на шлюпки, многозначительно хмыкнула и первой направилась к лестнице. Джошуа кинулся следом — в двойственном состоянии прилива восторга — бушующего, и первобытного ужаса, по-прежнему в нём довлеющего. Когда ступени закончились, она повернулась к профессору: